Дмитрий Злобинский

На заброшенном полустанке, Там где снежная круговерть, Дама в возрасте и осанке Говорила со мной про смерть. «Он ушел. Да, его не стало. Но остались его дела. Он в Чернобыле был немало. Лучевая болезнь взяла. Помню, встретились мы случайно. А потом понеслось, как вскачь. Жизнь казалась такой бескрайней. Минул год и всё. Я же врач. Я сама понимала – будет И ремиссия, и конец. Кто за связь нас теперь осудит? Разве только святой отец. Я встречалась с его женою. Прихожу к ней теперь одна. Что делить нам, когда стеною На могиле его плита...

Позволь, я дам один совет Тебе, мой милый друг. Что делать, если счастья нет, И плохо все вокруг. Нет ни единого гвоздя, Куда повесить плащ. И кажется, что жизнь - мазня. И сам себе палач. Хороший способ я открыл. Как быстро встать и петь. И жить, когда уж позабыл, Что можно не успеть. Да, да! Представь, что ты живёшь Один последний день. И ночью ты уже уйдешь. И всё. Пропала лень? Ах, сколько прожито здесь дней, Ушедших в никуда...

Что наша жизнь? Цепочка обстоятельств? Податливая хлипкость бытия? Уютный плед на ноги или натиск? Свой выбор или просто колея? Я тварь дрожащая или имею право? Я раб или блистательный герой? И тянется веками след кровавый От самоутверждения порой. На этой мельнице измолотых желаний Висят обрывки полинялых грез. Мол, не успел, не вынес испытаний, Сосуд любви разлил и не донес...

Александровский сад, Александровский сад. Рядом с Вечным огнем хризантемы лежат. В карауле солдаты и ночи, и дни. Александровский сад охраняют они. Здесь вечерней тропой, только ляжет туман, Ходит кто-то в пилотке и весел, и пьян. Он подходит к прохожим в лучах тишины. То ли старый солдат, то ли эхо войны. Я увидел его и узнал в тот же миг. И спросил - почему ты так молод, старик. Ведь война отгремела, как семьдесят пять. И ответил солдат - нам нельзя умирать. Нам нельзя умирать, нам нельзя уходить...

Что с моею Родиной не так? Чем она так всем не угодила? Тем, что колосится рожь в полях? Тем, что ноют братские могилы? Тем, что на декабрьском ветру У Москвы остановили танки. Тем, что за деревней на яру Нелюди казнили партизанку. Тем, что каждый год звенит капель...

В Рождественский сочельник, мимоходом, Припомни потаенные места. Места своей души, а не природы. Места, в которых трепетна мечта. В своей душе копни поглубже. В корни. Ведь там и только там найдешь ответ, Что будешь до скончания века помнить, И отчего в самом себе секрет. Родная мать, тепло ее ладоней. Отец вполоборота смотрит ввысь...

"Жатвы у Меня много, Делателей мало". Так говорил Христос. И слово Его упало. И паче поста и молитв Есть дело рук и сердец. И слов острее, чем бритв И тяжелей, чем свинец. А если слова легки, И дела за ними нет, То от Христа далеки И автор, и кабинет...

Расхристанность мне не идёт. Слова в эмоциях не метки. И подо льдом река течёт, Водою оставаясь в клетке. Сентябрь, приходи скорей! Твои объятия мне милы. И ветер северных морей Желаньям добавляет силы. Расплывчатость вчерашних фраз Сменяет четкость форм и линий, Поступков, что не напоказ И чистоты небесно-синей...

Скоро ветер переменится. Скоро прошлое изменится. На тебе опять он женится. Осень заново разденется. Снова будут поздравления. Снова будут исправления. А за ними окрыления. Чередою дни рождения. Не всегда, но возвращается, С нами прошлое встречается. И душа вновь оголяется, Улыбнется и печалится...

Чем руководствуешься ты в своих желаниях? Попыткой отыскать дорогу вверх? Иль жаждою открыть в себе познание. Души своей. Не в этом ли успех? В попытке силы отыскать на вызов Богу - Я всё смогу сама, смогу одна, Ты не найдешь ни счастья, ни дорогу. И будешь только выпита до дна...

Я часто рыдаю и млею, И сплю у тебя на груди. Царевна моя, Саломея! Ты только меня не буди. Какая-то зимняя стужа Приснилась в холодном бреду. Приснилось, что больше не нужен. Приснилось, что в поле бреду. Один по ненастному снегу Спускаюсь в глубокий овраг. И вижу там реку, не реку. А малый ручей. Просто так Сажусь на колени и плачу. И в воду я руки кладу...

Мы с тишиной давно "на ты". С рождения и до смерти. Молчание вместо суеты Приносят нам в конверте. И день, и ночь. Меняя фон, Погоду и одежду, Письмо приносит почтальон, И вместе с ним надежду. И шелест букв, бумаги тлен Надеждою прольется...