Дарья Леонова

У одной бедной женщины была дочка, чумазая, черная, как негритенок. Мать мыла ее по четыре, по пять раз в день, да все напрасно - девочка не становилась чище; ее кожа, особенно на руках, выделяла темную жидкость, и к чему бы она ни прикоснулась, оставались черные пятна. Бедная мать иногда просто в отчаяние приходила. Соседки прозвали девочку Головешкой, в конце концов и мать свыклась с этим прозвищем и тоже звала дочь Головешкой. Головешка была живой, приветливой, и все ее любили. Но она сердилась, когда ее так называли соседские дети. - Головешка, иди бегать с нами наперегонки! - Вот я вам покажу...

У одного крестьянина было пятеро сыновей. Когда родился первый, он весело сказал: - Назовем-ка его Хлебом, авось к добру! Когда второй на свет явился, крестьянин чуточку подумал, а потом смиренно произнес: - Назовем его Винцом, авось к лучшему! Минул год, и народился третий. Поглядел крестьянин на него - малыш был белокурый - и сказал: - Этот появился уже с именем, он будет Маслом. Четвертый уродился рыжий-рыжий, и отец, не долго думая, сказал: - И этот уже с именем: пускай зовется Уксусом. Когда свет увидел пятый сын, крестьянин воскликнул, усмехаясь: - Не хватало только Чесночка! Так малыша и назвали...

Жил-был король. Всегда и везде он ходил пешком, коней боялся и объяснял это так: - Конь - он же зверь, а от зверей лучше подальше. За это подданные прозвали его Благоразумным королем. Беда только, что вместе с ним приходилось ходить пешком и министрам, и всей королевской свите. И когда Благоразумный король бодро вышагивал своими крепкими ногами, министры и свита, вконец загнанные и взмыленные, ворчали сквозь зубы: - Черт бы побрал ноги Его Величества! Наконец самый старый министр не выдержал и пошел за помощью к волшебнику. - Волшебник, добрый волшебник, наколдуй мне какую-нибудь диковинку: скажем, стульчик, чтоб ходил сам и седока слушался...

Жил да был старый торговец деревянными башмаками. Бродил он по городам и весям, гоня перед собой дряхлого, худущего, облезлого осла, навьюченного двумя корзинами с башмаками всех размеров. Осел на перекрестках останавливался, и хозяин начинал выкрикивать: - Башма-а-аки! Хозяйки, кому башма-а-аки? Откуда только брался у него такой зычный голосище? И, словно его крика было мало, тут же раздавался рев осла: - И-а! И-а! И-а! И в довершение всего им принимались вторить дети: - Башма-а-аки!.. И-а! И-а!.. Башма-а-аки! И-а! И-а! Кто хохотал, кто злился. Но разве помешаешь бедному старику зарабатывать...

Жил-был вдовый медник с двумя дочерьми: старшая - белокурая красавица, высокая, стройная, да такая надменная, что и подойти страшно, а младшая - дурнушка, но милая, скромная, добрая, взглянешь на нее мельком, перемолвишься словом - и сразу она по сердцу придется. Отец не скрывал, что гордится старшей и любит ее больше. Целый день медник стучал молотком по котелкам, кастрюлям, сковородкам - наковальня была вбита в пол у входа в мастерскую. Не отрываясь от дела, он перекидывался шутками с соседями. Иные спрашивали: - Когда, медник, дочерей замуж выдадите? - Скоро. Старшая принцу достанется, а младшая - любому, кому глянется...