Луиза Аникина

Самой тёмной, мучающей душу ночью, он ждёт смерть во спасение. Давящая темнота и мозг, генерирующий только тревогу и не на секунду не отключающееся сознание не дают мне уснуть. Морфий меня не любит. Мне не войти в его царство...

Смысл делать что-то великое, если после смерти на тебя срут голуби.  Я тот, кого ты ненавидишь и хочешь одновременно. Моральный урод и пьяница. Девочкам это нравится. Пользуюсь вами, издеваюсь и оставляю в неведении. Такой мой стиль. Эта схема работала безотказно кроме одной. Я встретил ее в баре, как обычно, хотел увести и забыть уже на следующий день. Но увела меня она и забыть я не смог. Она издевалась и вила из меня веревки. А я не мог уложить ее в постель. Она смеялась мне в лицо, а у меня тряслись руки...

Наш поцелуй поцелуй был не похож на тот, о котором рассказывают подругам. В страшном лифте хрущёвки, с липким полом и угрожающими надписями на стенах.  Вид с пожарной лестницы открывался на отряхивающуюся от Морфея Москву и поднимающееся солнце. Мы в дыму сигарет стояли там, ещё пьяные, скорее счастливее чем через пару дней...

Если ты утонешь в моих глазах, я не кину спасательный круг. Он понадобится мне самой.  Ты видишь во мне чертей, но это гримасничают мои ангелы. Ты видишь во мне дьявола, но за моей спиной только хорошие поступки. Ты видишь во мне отражение себя.  Если я буду умирать от одиночества, то возьму тебя. Я хочу, чтобы ты видел, как я страдаю по утрам, делая первую затяжку в ещё темное небо. Я...

Заходя рано утром на продуктовый рынок в центре Рима, окунаешься в цитадель красок, вкусов, запахов и удовольствия.  Проходишь мимо сколоченных наспех ящиков с помидорами, красными и блестящими, словно их рисовал Караваджо. Глаз останавливается на оливках. Возьми, попробуй, насладись. Набираешь в авоську антипасти. Только что испечённый ароматный хлеб уже у тебя в руках. Мясник-весельчак отрезает прошутто, любовно заворачивая блестящее от жира мясо в пергамент. Пряные запахи головок сыра, одурманивающие разум чаруют...