Иван Мудров "Живое слово"

"ПЕРЕРОЖДЕНИЕ" Между солнцем и бездной удушенной веры, Между Богом и адовым тленным кольцом, В мёртвой схватке агоний и благом насыщенной эры, На пороге рожденья, делящего душу с концом... На осколках хрустально - непрочного счастья, Рассветающих радугой гибельно - светлых надежд, Предпочтя гиблой плотью во веки веков сладострастье, Под пыльцою блаженства не зрея рассудком рубеж... В отраженьях грехов уловив только тающий призрак, И тлетворного времени в пропасть несущийся бег, Заскорузлая совесть, бредущая вдоль по карнизу, Вдруг утратила знанье, чем в сущности, жив человек...

"ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСЕНКА КОЛОБКА" Как на утренней заре, Во приземистой избе, Вдруг пронёсся вздорный дух, Меж супругов древних двух... - Я ль семейства голова? - Бунтовал старик Кузьма. - И не вправе заявлять, Что мне хочется жевать? -Коль несыт, любезный друг, Неуёмный мой супруг, Колобок состряпай сам, Дав разгон своим рукам... - Прекословила Прасковья, В подавлении злословья. - Потому как у меня, Нет ни пенни для сырья! -Меркантильная супруга! - Подытожил Кузя туго. -А сусеки нам к чему? Иль для пафоса в дому? - Разглагольствуй цельный день, Безнадёжный серый пень...

«ПОСЛУШАЙ, ТЫ ЗНАЛА…» Послушай, ты знала: любовь умирает, Крадясь полумглою по стылому льду. Она лицедейкой финал отыграет, И скроется чинно в чужую мечту… Послушай, ты знала: любовь оставляет, Невидимый росчерк в твореньях Судьбы… Сызнова блестящую роль обещает, Но в зрительном зале, как прежде, не мы… Послушай, ты знала: любовь возрождает, Скорбящую душу в вуали...

«МИЛОСТЬ ГОСПОДНЯ…» Мой дух нерадив и к церковной тиши безучастен, Он жадно стремится к дурманной порочной игре… А кто-то недавно искал долговечное счастье… То я был, иль юный скиталец с терпеньем извне? То я обличался в порывистость неукротимого ветра, И встречные горести мощью своей сокрушал? То мне удавалась борьба с разрушительной скверной, Что слабую волю сражает собой наповал? Что сделалось вмиг с вдохновенной и лёгкой душою? Чем гомон чистилищ лукаво её подкупил? Соделав для нечисти жертвою...

"ШУТ" В калейдоскопе будней лицедейских, По прихоти значительных персон, Средь сотни глаз, воистину плебейских, Читал он искромётно фельетон... Он был смешон, но лишь в хорошем смысле, Сквозь прибаутку пробуждал сердца.... И нрав господ, в которых чванство вгрызлось, Целил волшбою красного словца... Средь фрейлин слыл единою отрадой, Цариц на реверансы сподвигал.... Но благосклонность не была наградой, Не для признанья истово играл... Переступая омут горькой скорби, Преображая вымученный лик, Он вновь дышал за пеленою вздора, Сразив улыбкой мрачности ледник...