CITRUS

Семён работал на ЧПУ. Молодой, двадцать пять лет, из тех, кто уже не воспринимал станок как отдельную профессию на всю жизнь. Для него это была машина: есть программа, инструмент, режимы, привязки — настроил и работай. Рядом со станком стоял длинный барфидер примерно на полтора метра. В него загружали полноценные прутки, дальше станок уже забирал металл сам. Степаныч положил на стол короткий латунный пруток диаметром десять миллиметров. — Семён, надо попробовать. Тот посмотрел сначала на Степаныча, потом на пруток...

Утром Степаныч не стал никому ничего объяснять. Взял из ящика несколько вчерашних латунных остатков, сложил их на верстак и позвал токаря с соседнего участка. — Петрович, 16К20 свободен? — А чего тебе? — Эксперимент. — Тогда точно занят. Степаныч посмотрел на него. — Минут на двадцать. — У тебя двадцать минут обычно до обеда растягиваются. — Зато сегодня заготовки свои принёс. Он положил на верстак несколько одинаковых гладких латунных прутков длиной примерно двести миллиметров. Петрович взял один, посмотрел на торец, потом на Степаныча...

Утром Степаныч первым делом открыл зелёную тетрадь. На вчерашней странице так и стояло: «200 мм. Сколько их в деньгах?» Рядом на столе лежал тот самый латунный остаток. Вчера он несколько раз прикладывал к нему рулетку, словно от очередного замера двести миллиметров могли превратиться во что-нибудь другое. Сегодня рулетка была не нужна. Сегодня нужны были цифры. Он налил себе чаю и ещё раз посмотрел на пруток. Считать остатки возле каждого станка было бессмысленно. Сегодня один автомат работает на латуни, завтра другой, где-то ящик только поставили, где-то уже увезли...

Степаныч не любил утренние планёрки. Не потому, что ему было нечего сказать — наоборот, за тридцать с лишним лет на производстве у него накопилось столько всего, что, дай ему волю, любая планёрка закончилась бы к обеду. Просто он был искренне убеждён: станок от разговоров лучше работать не начинает. Поэтому в восемь двадцать, пока Палыч в который раз пытался выяснить, почему второй участок вчера не добрал четыре процента до плана, Степаныч уже стоял поближе к двери и время от времени поглядывал на часы...