Александр Адуев

В утренние часы, да ещё и в будни, любимое кафе Александра не могло похвастаться наплывом посетителей. Рядом со стойкой бара скучала пара официанток. Два подростка бурно обсуждали игровую индустрию. У окна симпатичная брюнетка читала с телефона и пила кофе. А за самым дальним столиком сидела маленькая девочка, лет пяти, в компании старого приятеля Александра, Владимира. Володя выглядел взволнованно. Поднявшись навстречу другу, он поздоровался и предложил присесть за отдельный столик.     - Это кто? – спросил Александр, глядя на ребёнка через плечо товарища...

На девятое мая, по традиции, были шашлыки. Посидели, выпили, помянули павших, попели песни военных лет, и начали потихоньку расходиться по домам. Когда за столом оставалось всего четверо, хозяин дома выставил для гостей необычную бутылку - узкую с высоким, плавносужающимся горлышком. Этикетки нет, обычная пробка, как в винной бутылке, только без плёнки и акцизы, а внутри жидкость янтарного цвета. - Коньяк? – спросили гости. - Вроде, да. – пожал плечами хозяин. - Что значит вроде? - Когда вручали, сказали, что коньяк...

Наша игровая площадка славится тем, что регулярно является местом провидения турниров: «Кто в доме хозяин», «Ты чо забыл у нас на районе?» и «Я тебя предупреждал? Предупреждал или нет?», принимая бойцов любых видов единоборств независимо от возраста, опыта и пола. Иногда поединки проходят с элементами фехтования, не часто, но не менее азартно. И, как вы можете догадываться, чаще всего, поединки являются смешанными. Более того, если вы предположите, что смешивается здесь всё: и возраст, и опыт, и пол, и фехтование; то вы ни грамма не ошибётесь...

Вот так скажешь однажды: «Я, пожалуй, останусь. Мне здесь нравится» и мечется потом по кухне бешеная пигалица размером со спичечный коробок, там, где ты это и произнёс, возле плиты. А ты стоишь, через пару лет, смотришь на это глупое пернатое существо и думаешь: «Вот жеж бль…». Не то чтобы кухня была исключительно моей вотчиной, но я, несомненно, не последний в этом месте человек. И когда вижу дичь (не ингредиент для будущего блюда, а какое-то вопиющее непотребство), творящуюся в моём дворце чревоугодия, я делаюсь нервным и непроизвольно дёргаю левой щекой...

Я понимаю, возможно, звучит это по детски и даже глупо, но именно так с коллегами мы приветствуем друг друга, когда рядом нет женщин и детей. То есть почти всегда. Пошло это ещё с тех пор, когда я только начинал свой трудовой путь и мой напарник, Макс, первую часть фразы, написал мелом на сварочном посту, где мы трудились. Вторую часть дописал наш мастер Анатолий, когда начальник цеха попросил убрать «порнографию» у сварщиков, и сделал это, из солидарности, краской. С тех пор так и повелось, что где бы я ни работал, я писал эту фразу на своём посту...