Короткие рассказы из моей головы

Что, миленький? Что это за темная коробка, в которую ныряют мои руки? Что я там делаю? Тут же просто все. Передо мной банка с белой краской и банка с голубой, маленькая кисточка. Я сижу и крашу фиалки. В голубой и белый. Ох, да я привыкла уже делать это не глядя, за столько-то лет! Кажется, они вроде как не стоят таких трудов. Но теперь они дорогие, как розы когда-то, так мама говорит. Я чувствую себя в Стране Чудес, вот только я не Алиса, а это абсолютно реальный мир. Абсурдный, но реальный. И нет, не Червовая королева приказала нам красить цветы краской, а нужда...

- Слушай, ну может он случайно? - Случайно?! - голос в трубке так превысил допустимые значения, что проходящая мимо старушка внимательно посмотрела на Миру. - Как можно случайно пнуть собаку? - Кристина захлебывалась словами - Я понимаю, он потерял ко мне всякие чувства, пускай он даже меня ненавидит, но что ему сделала Коко? Она всегда бежала его встречать, когда он приходил домой, козел, ластилась, просилась на руки. В принципе, что хозяйка, что собака, не распознали подонка, дурочки.  Мира прищурила правый глаз и взглянула на солнце...

Вот стоит она сияющая как маяк, Неизвестный фокусник, всемогущий маг.  Где ее капитан, и в каких морях Он не видит блеска.  И травой поросла перед ней тоска. И жестокий мир, и постель жестка, И была бы тёплой его рука... Но не ключ - железка.  И она морзянкой отбивает текст.  И на море штиль, и в камине треск, Но не слышно, что он плывёт к ней, плеск Не доносит леска.  Как маяк сигналит: смотри, читай! И пока возможно ещё - выручай. Протяни мне руку, вскипяти мне чай... И погладь мне плечи.  И мигает лампочка, не горит...

Он нехотя подошёл к зеркалу. Да, годы берут своё. Ущипнул себя за намечающийся животик. Пресс что ли покачать. Что толку? Дня через три ему это надоест, или он проспит, или найдёт другую причину пропустить. Сколько раз уже ходили этой дорогой.  Солнце начало выбираться из-за горизонта и стена перед ним приобрела розоватый оттенок. В окно слышались трели проснувшихся птиц. Он вспомнил, как в детстве эти наивные чириканья будили его, он сладко потягивался в кровати и по самому запаху воздуха из открытого окна угадывались лето и свобода...

Слушай! ⠀ Ты слышишь сейчас как тогда? Мы стояли под узкой покатой крышей, а с крыши лилась вода. А с крыши май целовал в плечи, в уши текла печаль, тонкая, безупречная, невесомая как вуаль. Как фата много позже на свадьбе, как волна, бьющаяся в песок, пальцы лижущая, как луч солнца наискосок. ⠀ Слышишь? Как соседи играли в танго, в танки, в коляски, в поспорить до трёх утра, во вскипятить чай с громким «пик», а мы лежали обнявшись и нам было так уютно, так правильно, будто пазлы сошлись и сам мир к нам таким подходящим привык...

Он посмотрел на неё немного печально, будто все понял, отвернулся и продолжил свои суетливые дела. Она захлопнула дверь в ванную и прижалась к ней спиной. Главное успокоиться. Это ведь не проблема вовсе. Миллионы людей постоянно с этим сталкиваются. Открой дверь. Зайди. Избавься от него. Но она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Словно одеревенела. Будучи реалисткой, поняла, что сама не справится.  Она не боится практически ничего. Высоты. Темноты. Заходить ночью в подъезд в одиночестве. Не боится идти по сумрачным закоулкам мимо сомнительных персонажей...

Ты снимаешь рубашку. Очень тщательно и вдумчиво расстегиваешь каждую маленькую пуговицу, помогаешь ей проскользнуть в крохотную петлю, освобождаешь, даёшь передышку. Твой взгляд сосредоточен на них, ресницы скрывают зрачки и как бы мне ни хотелось понять, что дальше, нет на это никакой возможности. Вижу только скулы. Каменные, очень сосредоточенные. Непроницаемые. Рубашка летит на пол и надо сказать, это удивительно. Ты такой педант, а тут вдруг вот так. Под ноги. Мяться. Но сегодня, очевидно, действуют какие-то новые, акционные правила...