Вероника Литвинцева

Картины далёкого детства почему-то запомнились мне отчётливо, как будто это было вчера. Мы жили в деревне, у всех были собаки, и у нас Дозор сидел на цепи. Он был огромный (или я была маленькая), пушистый, и очень любил меня. Частенько меня отправляли в столовую, недалеко от нашего дома, и я приносила оттуда тяжеленное ведро костей. Вот была радость нашему Дозору! Он был избалован этим "деликатесом" и постоянно закапывал кости вокруг своей будки. Иногда он срывался, волоча за собой цепь, поднимая весёлое облако пыли на деревенской дороге...

Вся наша семья просыпается рано, ещё до зари. С шумным хлопаньем дверьми, со скрипучим ворчанием половиц, с недовольными назиданиями мамы (с вечера надо собираться!), мы кое-как снаряжаемся в лес, за земляникой. Одна только мысль о том, что в лесу я до отвала наемся любимой ягоды, стирает с моего четырёхлетнего лица последние следы беспробудного сна! Поскольку я младше всех, то мир сейчас выглядит для меня красочным, добрым, весёлым. До заветного леса предстоит большой путь, и вначале я бегу впереди всех вприпрыжку...

Целый день мы бродили по лесу, и когда солнце уже клонилось к спасительному вечеру, мы стали собираться домой. У всех были полные банки и бидончики, и только в моей на донышке красовались мятые землянички вперемешку с травой. Но мне, четырёхлетней, казалось, что это много, и что дома меня похвалят, ведь я так старалась! Обратный путь я помню плохо, возвращались мы уже по темноте, когда огни деревенских домов мерцали освещёнными окошками. Помню, что ненадолго мы остановились у речки, и мама строго запретила пить, и можно было только умыться...