Хижина в лесу

Послушайте меня. Просто послушайте, без попыток перебить, возражений и насмешек. Склонитесь ближе и говорите приглушенно. Не дожидайтесь вечера и восхода полной луны. Как только солнце начнет садиться — собирайтесь, звоните друзьям, уезжайте к ним или приглашайте их к себе, идите прожигать жизнь на вечеринках, только не оставайтесь в этом доме — своем доме — в одиночку. Потому что в такие ночи стены имеют… тс-с-с… уши. Знаете, иногда вполне здоровые психически люди запираются у себя в квартирах...

Я надеюсь, что никому из вас всё это, написанное мной, не понадобится. Потому что они диктовали мне это.

Я приподнялся с кровати в темноте. Какой-то шум вырвал меня из объятий сна. Я потянулся к тумбочке, чтобы развернуть будильник. На нем тускло светились цифры: 03:00. Я простонал. Сейчас я должен был сладко спать. Забыв, что заставило меня проснуться, я отвернулся к стене и поудобнее устроился в постели, когда звук раздался вновь — глухое шлепанье шагов на чердаке, прямо надо мной, громкий и намеренный. Как будто кто-то разгуливает по чердаку и хочет заявить о своем присутствии. Я вскочил с постели, сердце мое бешено стучало...

Дом №2 на улице Серафимовича или Дом на набережной, как окрестил его советский писатель Юрий Трифонов, именно благодаря ему этот дом вошел в городской фольклор под этим названием. В Москве, кажется, нет второго такого дома, с похожей репутацией. По слухам жителей и мнению некоторых археологов на месте нынешнего дома, когда-то располагались пыточные палаты Малюты Сакуратова, в которых было уничтожено множество врагов Ивана Грозного. Пыточные палаты стояли на берегу Москвы-реи и были соединены с Кремлем подземными ходами...

Кот смотрел на щель в шкафу. Я распахнул дверцу. Рубашки висели как-то не так. Я передвинул их в угол. Кот продолжал напряжённо пялиться в сумрак шкафа. Я вынес рубашки и положил их на кровать. Кот сидел перед открытой дверцей. Хвост его одеревенел, торчал, как палка, шерсть плавно вставала дыбом. — Хрен с тобой! — я принёс настольную лампу и поставил её в шкафу. Кот заныл, инфернально и жутко. — Что, блин, там такое? По стенке шкафа бежала едва заметная трещина. Я сходил за отвёрткой, ковырнул ею обои...