ксения желудова

из всех вещей, что ты успел узнать, лишь ветер пребывает повсеместно: пустая руна, гул шаманской песни, животное прозрачного окраса;

скоро осень. нам шестнадцать, мы курим за гаражами. я говорю: никогда не буду жалеть, жаловаться и жалить; я говорю: если бы ты хотел убежать, мы бы уже убежали. ты смеешься одними глазами и выпускаешь колечком дым...

спи, дитя. спи сладко, они тебя больше не заберут. вот тебе моя клятва, все забудется: тяжкий труд, сон урывками, грязь под ногтями и свист плетей. ты теперь будешь жить в покое и красоте.

лежать в темной спальне, пока в ночи вызревает август. я снова была в бегах, снова выдохлась и попалась. сначала меня гнала смелость, потом гнала гордость, так пьяную радость сменяет похмельная горесть...

как приходит однажды смерть-паломница, как начинает с тобой играть, а ты никому не любовница, не жена, не сестра, не мать.

если этот июль действительно где-нибудь бесконечен, то мы все еще едем в метро после ветреного залива, проверяем на прочность поручни и предплечья, рассыпаем купленные напрасно яблоки, сливы:

глубинные твари втайне любят родное дно, в густой пустоте им мерещится Атлантида. так я любую попытку выйти в распахнутое окно заканчиваю осмотром окрестных видов.

4. Из всех слов самые интересные – имена. Они не оставляют нам выбора. Их нам дают другие люди. И даже, если ты меняешь имя или берешь псевдоним, у тебя все равно есть самое первое название, его можно...

вот бы идти к тебе тайной рощей, тропой нехоженой, вот бы в пути не обманываться похожими. я и так полжизни бреду этим мрачным лесом, знаю столько страшных сказок и грустных песен.

3. Если тебе скажут, что слова – вода и ничего не значат, не верь. Если напомнят, что молчание – золото, учти. Я всю жизнь работала с текстами. Я научилась подкидывать буквы двух алфавитов на широком и мелком сите, раскладывать фразы на белом листе и показывать их с той стороны, где заметно, как изящно я умею это делать. Мне платили за это. А когда ночью я оставалась одна, при закрытых окнах и вдали от отражающих поверхностей, я писала стихи. Божий спам, нечаянные телеграммы с той стороны, выжженные полароиды...

2. Дети обычно любят сказки. Я любила только страшные. Мне казалось, что именно поэтому я всю жизнь провела в холодном и сыром плену детских страхов. Однако я не боялась ничего конкретного. Страх темноты не объясняет, что именно в темноте может причинить вред...

*** как у лисички был дом изо льда и снега, и оставаться в нём - была не лучшая из идей, но прикоснись к дверям - лишь рука в воде;