Штандарт

К четырем утра небо смилостивилось; океан заметно стих, и на фрегате все радостно и благодарно перевели дух, отчетливо понимая, от какой опасности избавились и как были близки к смерти. И хотя все помпы продолжали работу, а люди от усталости валились с ног, гибельные пробоины пусть временно, но удалось устранить. Всех жестоко клонило ко сну, но все ждали рассвета, когда станет возможным спустить шлюпки и двинуться к берегу. Никогда еще реи на мачтах не были усеяны таким количеством добровольных впередсмотрящих...

Горгона» лежала в дрейфе. С брига наблюдали, как голубой туман скрадывал уходящую шлюпку, а со шлюпки глядели, как туман укрывает бриг. Гелль прикрикнул на Айка: − You ugly dog![1] Куда смотришь?! А ну, ребята, возьмите влево! Уключины правого борта заскрипели чаще, и шлюпка, изменив на несколько градусов курс, приплясывая на волне, побежала дальше. Старик отложил в сторону тяжелую трость, вытянул ноги; лицо было замкнуто и хмуро. Гелля точила тревога: вождя шехалисов не было, сына его тоже... План, задуманный им еще на Ванкувере, грозился лопнуть как мыльный пузырь...