Сергей Ефимченко-Шрейдер

Почему, славяне, мы такие доверчивые, и так легко позволяем себя обманывать?! Повзрослейте же уже наконец, иначе горе заставит вас повзрослеть на руинах собственной Родины!

Достоевский пишет: «…По внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому, – не будет у России и никогда ещё не было таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобождёнными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется…...

..."Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа".                 Н. В. Гоголь. (Мёртвые души). В стоге сена время дышит, тишина звенит росой, горизонт кукушку слышит – и любуется собой. Вдалеке, по божьей воле, как и сотни лет назад, косари радеют в поле, клином аисты летят. Вдоль ухабистых дорожек ребятишки босиком мчатся не жалея ножек к речке русской кувырком...

За окошком кружат листья,    туча будто рыба-кит, форточка дрожит от свиста и щеколдой дребезжит. Кипятится чайник медный – паром дышит за плечом, кот мой чёрный и надменный спит на тапках калачом. Моросит холодный дождик, на стекле застыл листок – синих инеев заложник, лета тёплого клочок...

Тут сгорали последние блики у закатов из ле́сополо́с, и бурьян врос в разбитые риги* как однажды проросший овёс. Ни избы... И не сваришь варенья, не пополнишь к зиме погреба́. У веков есть свои поколенья, свои веды, пути и судьба. Ночь стирала с оврагов границы, вовлекая с собой на авось: и тропинки, и пни, и станицы, и святую лоску́тную Русь... навевая потомкам виде́нья древних звонниц нечаянный звон и протяжные бабьи пенья из уже безвозвратных времён...

Пожухли листья на земле. Стоим. Курю на холоде. Шумят вороны на ветле – и две сидят на проводе. Вдали церквушка. И звонарь звонит себе на звоннице. Перрон, единственный фонарь да домик на околице. Тупик. Старинный паровоз, штакетник да поленница, собачья будка...

тарабанит в отлив подоконника. Я не папа-понтифик. Я не Варфоломей* – Бог судья его бренному посоху. Просто жизнь. Просто ливень сильней и сильней – тарабанит по крыше без продыху. Я не «чудо-шпион», не английская знать – дуракам наплевать на безумие...

*Прошлого вижу бараки... Думаешь, что его нет? Слышишь, как лают собаки, кажутся выстрелы вслед?! Шестерёнки что телеги, скрип их слышать не/могу, время терпит в этом веке как верёвка на суку́. Вижу прошлого бараки* с настоящим начеку! Мир как будто в пьяной драке – за верёвку на суку́. Лжепророки, pseudoНики...

И перенёс на время разговор. Предугадал бы все как есть ошибки, Стальным пером затёр бы их до дыр. Как правило – дорожки эти зыбки, Когда вокруг неоднозначный мир. Ан, на душе – как пальцами по шерсти, Я ненавижу с детства этот звук...

на соломе золотой. Сходит дряхлый снег весенний – тает в жирный чернозём, из-под тучи луч надменный светит на́ поле столпом. За границею событий из столбов и горбыля: сотни вёрст бескрайних нитей накатала колея. И по дедову завету, если вдруг с войною враг... – Жизнь отдам за землю эту, если будет нужно так! Чтобы люд...

Владимиру Семёновичу посвящается Он пел как жил, и делал это так, казалось, что наверно это было. Брал высоту и падал…  – «Ах, пустяк! Подумаешь – лавиною накрыло»! И был он и в боях, и в лагерях, и тут и там делился с нами пайкой. Он шёл в атаку, презирая страх… – «Подумаешь – осколок под лопаткой»! И там и тут он непременно свой, ему ли придавать судьбе значенье. Грешил как все и уходил в запой… – «Подумаешь – писал стихотворенья»! А то ещё срывало тормоза, несло на камнепад по серпантину, дрожал...

Ты помнишь, нас вела дорога, и красил сумерки закат, и ночь в созвездьи Козерога плыла в созвездие Плеяд; и ночь в созвездии Лисичка плыла в созвездие Дельфин, на счастье падала ресничка и пыль космических картин...