Михаил Совочков

Акт первый Бухгалтер предприятия по переработке отходов Любовь Ивановна Коньбаба сидела в душном маленьком кабинете на цокольном этаже и сводила годовой отчет. Линейки и столбцы зеленой таблицы плавились и горели на экране от сковавшего воздух летнего зноя. Вентилятор белыми лопатками пропеллера гонял горячий воздух по кабинету с внутреннего двора предприятия, пахло переработкой. Любовь Коньбаба сидела на черном стуле с отломанной спинкой и хотела замуж. Хотела самозабвенно, люто, порой теряя чувство меры в своем хотении. Все её подруги по техникуму - да что там техникум! - по школьной парте...

- У себя? - спросил Коробков. - Заняты они, - ответила секретарша, не поднимая головы. - Я с отчетом, - доложил Коробков. - И что? - ответила она так же безразлично. - У меня срок до вечера, - тявкнул Коробков с обидой в голосе. - Ничего не знаю, сказали не принимать. Коробков принял решение бежать к главбуху и тотчас помчался, повинуясь своему решению. Главбух сидела и что-то ела, хотя, судя по остервенелому лицу, ей больше подходило, кого-то. - Чего вам? - насупилась главбух. - Я вот, это, принес документы. - Какие документы? Говорит четче, что, я должна мысли ваши читать? - Закрывающие, за песок, -прохрипел Коробков пересохшим от жажды голосом...

- Коробков! КААААРАБКОВ! Слышите вы меня или нет? – раскалялся, как красный чайник на белой плите, директор Уськин А.В. – Срочно подготовьте отчет по участию в нашем безучастии, налоговых выгод на март-июнь, февраль-компот. И чтобы мне быстро, не как там, ну, вы поняли, чтоб как. Я Вас предупреждаю! И чтобы в последний раз у меня! - грозно пригрозил пальцем Уськин А.В., зарывшись в бумаги. Коробков, облитый собственным потом и слюнями начальства, удалялся, как и положено, из кабинета. Бредя по длинному змеевидному коридору, печально оглядывался на золоченую табличку «Директор», лелея в мозгу слабую надежду, что это было всего лишь видение...