Штрихи и силуэты

Редактор задерживается допоздна, как обычно. За окном темно; слышны редкие капли осеннего дождя. В кабинете уютно, тепло и никто не мешает — все давно ушли. Рядом кофейная кружка, из нее идет пар; от сигареты, что в его пальцах, струится дымок. Он задумчиво смотрит на макеты газетных полос, которые лежат перед ним. Сегодня надо вычитать, дело такое, никому нельзя доверить. Редактор угрюмо затягивает дым в легкие, взгляд его перемещается на стопку писем в углу стола. Автоматически он берет одно их них, вскрывает конверт и разворачивает дешевый, серый лист бумаги...

В каком-то другом мире живет человек. В его мире все серое, там нет других красок. Там есть только оттенки, множество оттенков серого цвета. Каждый из этих оттенков что-то значит, в каждом из них заключена информация. Этот человек живет в большом сером городе. В этом городе часто идет дождь. Каждое утро он выходит из своего дома, чтобы идти на работу. Он смотрит серыми глазами на легкую дождливую пелену, поеживается, делает шаг и вливается в поток прохожих. Рядом с ним проплывают силуэты людей, там нет ничего четкого, осмысленного, все расплывчато и лишено логики...

Однажды он увидел ее в толпе, выделил среди множества силуэтов, выделил ее лицо, сделал лицом толпы. Это лицо из ничего стало чем-то, в потоке безликих лиц оно силилось приобрести четкость, и вначале было неустойчивым и колеблющимся, обтекаемым, но в то же время вбирающим его внимание — и поэтому все более олицетворяющим себя, проявляющимся в том, чем когда-то было; проявляющим себя во времени, давно прошедшем, проявляющим себя в забвении. На ней было что-то одето, что-то иное, чем когда-то, а...

В летнем домике, где я поселился, много старых книг. Несколько картонных коробок. От времени они слежались, покрылись многолетней пылью. Забытые, никому не нужные, они хранят мысли тех, кого уже нет. За окном поздняя весна. В саду цветут сливы, яблони и груши. Бело-розовый мир. Сладкий запах цветов залетает через открытую дверь. Он напоминает мне детство. Когда я был маленьким, такой же сад был в нашем доме, в Минске. Тогда у меня было много книг, я читал их в своей комнате и так же смотрел в окно...

На синем, с прожилками позолоты небе отблески близкого вечера. Сельский двухэтажный домик на тихой улочке, увитый лимонником. У фасада несколько клумбочек — увядший малиновый ирис и набирающий силу розовый пион. За забором узкая двухколейка, заезженная машинами; серой змейкой она тянется до горки и исчезает в низине. По бокам стоят угрюмые тополя с блестящими листьями; ленивый ветер разметает их пух, похожий на рыхлые снежинки. Сбоку стелет блики предзакатное солнце, глянец покрывает улицу и далекие окрестности...