Ёшка Бут

Детство — база, волны да туман, Где стальные киты уходят во тьму. Зимой — снег, что скрипит, как кремень, Летом — юг, бабуля и степь за окном. Геофак, романтика в глазах, Глобус, молоток, компас в рюкзаке. Мы с пацанами у ржавого гаража Мечтали, что время — это река. А потом — бескрайние месторождения, Где земля пахнет медью и солью. Но раз в год я прилетал на юг, Чтоб снова услышать тополя шум. Потом — небо стало моей стихией, "Як" двухместный — продолжение меня. Гонял его вдоль знакомых рек, Где когда-то ловили мы пескарей. Теперь редко видимся в том посёлке, Но если сойдёмся — ночь до утра...

Детство — киевские каштаны в цвету, Лето — юг, где бабуля ждёт у крыльца. Пшеница пророщенная на завтрак, И мир, где зло — это просто грязь на крыльце. Политех, паяльник и строгий код, Бит лайнап на синем экране. Из общаги — в офисный рай, Где сны продают по тарифному плану. А потом — дзен, тайцзи на рассвете, Медитация вместо утренних новостей. Но в один день февральский ветер Принёс нам пепел вместо дней. Пылающий Киев, рёв сирен, Чемодан, билет в один конец. Австрийский снег и чужой язык, И боль, что острее, чем немецкий резец...

Последний звонок, дешёвый костюм, Пыльный посёлок, где небо — как дым. Мы с пацанами у "Горы" пили портвейн, Мечтая свалить, но не зная — куды. Технарь, общага, сигары в губах, Первая любовь — синяки на шее. Трава, как билет в другие миры, Но мир этот был всё тем же гетто. А дальше — диплом, офисный плен, Жена, дети, ипотека, стресс. И жизнь, как день сурка — снова и снова, Пока не грянул тот самый пресс. Удар. Тишина. Больничный свет. "Сердце, почки... жить, если бросишь". Я смотрел в потолок, как в ответ, Где нет ни Бога, ни чёрта, ни вора. Спортзал вместо водки, ЗОЖ вместо дурмана, Собрал себя, как разбитый мотоцикл...