Мариэлла Мариэлла

К концу этого бесконечно длинного дня мы наконец-то сидим с Гальянкой в углу огромной чистейшей кухни с кучей каких-то котлов, разного размера каминов, ещё чего-то совершенно непонятного, и наконец-то я могу спокойно поесть. Гальянка натащила мне кучу всего нереально вкусного, продукты, кстати, те же, что и у нас, приготовлены только по-другому, что-то типа тушёной картошки с мясом, какие-то котлетки, пирожки с чем-то сладким, вкусный горячий отвар типа компота или, может, это чай у них такой, я, честно говоря, есть хочу так, что не особо разбираю, что там, мету всё подряд...

Да и кому бы не захотелось таких кукол понянчить, девчушки лежат, глазки закрыли, разморило, видно, от горячей-то водички. От умиленного созерцания кукляшек нас с Гальяной отвлёк вопль одной из бабок. -Девки, -орала бабка, - вы пошто дитёв-то вместе положили?!! Мы с Гальяной недоуменно переглянулись. Ну а куда, интересно, класть, если колыбелька одна, тем более в такую колыбельку ещё парочка влезет. Шикарная такая колыбелька, просто королевская. -Да чё такое, тёть Глафир, ты чего шумишь-то, кормить дитёв-то надоть, -рассудительно вступила в разговор Гальянка...

-Вот, на-ко, одевай чепец, что ж к её светлости без чепца-то являться, на конюшню, что ль захотела, и побегли, нам ещё водицы надоть взять. Чудная ты, все же, Эли, и нижняя одёжа у тебя чудная, распутная какая-то, что же у вас тама, в обители-то этой, старухи совсем окопытились? А вот всё это не поняла от слова совсем. Как это моя юбка, вообще-то в пол, и моя футболка с рукавом три четверти и вырезом чуть ли не под горло перекочевала вдруг в нижнюю одежду, да ещё и получила звание распутной? Три раза ха-ха...

Гальяна привела меня в маленькую, но уютненькую комнатку, где и выдала мне закрытую тёмненькую кофту, примерно такую же, как у неё, и, ёлки-палки, юбку с какими-то проволоками, что ли, короче, я в этой юбке стала напоминать какой-то колобок. Получился какой-то вид девушки лёгкого поведения, конечно. Ну да, это безобразие называется кринолин, услужливо подсказала моя идеальная память. Вообще, Гальяна тарахтела без умолку, всё время что-то спрашивала у меня и сама же и отвечала, в итоге я про себя узнала много нового...

Высокий, с шикарным разворотом плеч, тёмно-русые волосы вьются кольцами, именно кольцами, а не мелким бесом, кольцами диаметром так где-то сантиметров семь, не меньше, прямой нос, скульптурно вылепленные губы, всё, всё, точно так, как я люблю!!! В белоснежной рубашке с распахнутым воротом, в чёрном блестящем плаще, прекрасный принц из моих грёз стремительно пересекал, почему-то захотелось сказать, аудиторию, но нет, к сожалению, не аудиторию, а неведомый зал из неведомого мне мира и даже времени...

Элеонора Ну что, отрываемся от тёпленькой стеночки и осторожненько, все же место незнакомое, идем к выходу с белым цветочком. Наша любимейшая кошечка Марыська, когда она только у нас появилась крохотным котенком, первые дня два передвигалась по нашей квартире невозможно смешно: она протягивала переднюю лапку параллельно полу и застывала на оставшихся трёх, так стояла секунд десять, потом осторожно ставила лапку и те же манипуляции проделывала с остальными лапками. И так, потихоньку-потихоньку, совершала обход своего нового дома...

Элеонора Ну что ж, Элечка, разберем все возможные варианты и отметём лишние, как говорит наш информатик. Первое пришедшее в голову, типа квеста, отметаем сразу, такие фишки для одного человека никто устраивать не будет, а предположить, что весь наш поток в составе ста восьмидесяти человек покинул аудиторию вместе со мной, тоже никак, последнее, что я видела, пока ещё могла хоть что-то видеть, это были продолжающие активно записывать лекцию однокурсники, последние же услышанные мною слова, были: " Итак, первый закон термодинамики гласит...

13-й век. Графский замок Молодая графиня мучилась третьи сутки. У неё больше не было сил даже кричать, не то что тужиться, но ребенок всё не рождался. Призванная повитуха испробовала всё, она боялась выйти к мрачному как ночь хозяину этих земель. Ну не хочет дитя на этот свет, не пускает его Создатель, что ничтожная раба сделать может? Но хозяину этот вопрос не задашь, если жить хочешь. Была бы здесь сестра, она бы помогла, вместе справились бы как-никак, но сестра стара больно, скоро ей за грань, не дойти ей до замка из своего Создателем забытого поселения...

Элеонора. Мне тепло, хорошо, да, конечно, что-то там было не то, бред какой-то был, ну отравилась в этой чёртовой "Тошниловке", бывает с каждым, сейчас встану, надо в аптеку сгонять, активированный уголек прикупить. -Вот, свиньи, опять наблевали, что б вас всех перевернуло да подбросило, - а это кто? Санитарка баба Маня, что ли, из психушки? Голос её, кажется, только баба Маня по-другому обычно выражается, покрепче. Так я в психушке, что ли? Сегодня же смена не моя... Поднимаю голову... Да ёканый...

13-й век, графство Корнегейское, поселение Деревейко. Новорожденная девочка пищала жалобно и слабо, как маленький котенок. Дед с бабкой бестолково толклись около неё, заворачивая во все тряпки, какие нашлись в их бедной избе. Рядом лежала бездыханная мать малышки. -Что, бабка, надоть в замок отнесть, помрет ведь у нас, кормить-то нечем, а мать её после схороним. -Надоть, собирайся, старый,- прошамкала бабка. Старики соорудили из дедова старого тулупа конвертик для малышки, перевязали старыми...

Наши дни. Элеонора. Ну всё, уже край, вставать. Вскакиваю, одеваюсь и бегом в университет, лекция по термодинамике через двадцать минут и поесть опять не успею, блин. Хорошо ещё, что общага в пяти минутах бега от главного корпуса, ну или в двадцати минутах неторопливой ходьбы. Пробегая мимо нашей студенческой столовки с народным названием "Тошниловка", вижу в огромном пыльном окне нашего национального кадра Алиека, ну, в смысле, дружественное государство послало учиться, как оно, государство,...

13-й век, графство Корнегейское, поселение Деревейко. -Аааа! - очередной душераздирающий крик разорвал тишину зимней ночи. - Да когда ж она заткнётся, прости меня за грехи, Создатель, - старый Евлампий, сплюнув, накинул потертый тулуп, захватил самокрутку, вышел во двор и, присев на рассохшуюся лавку, с наслаждением закурил вонючую траву, собранную бабкой на болотах прошлым летом. Всё лучше, чем слушать вопли неведомо откуда свалившейся на них роженицы. Не споткнись об неё вчера вечером бабка, выходя по нужде, спали бы сейчас спокойно, и горя бы не знали...