Наталья Аксенова. ЛОСКУТКИ

Мы приехали в Донецк из Грузии, где служил отец, и поначалу жить в этой игрушечной квартире было смешно и казалось - очень уютно, как в купейном вагоне. Это после окон в три метра, недосягаемых потолков, а коридор в нашем прежнем доме из розового и серого туфа был такой длины, что младший брат гонял там на своем трехколесном велике. Родительская панелька и в своей молодости была - без слез не глянешь. На Бакинских выстроили такие дома в ряд в шестьдесят втором или третьем. И строителей не волновало, что на месте будущей пятиэтажки бил родник, к которому за водой ходили издалека...

К подписантам и демонстрантам Умышленно, чтобы не заморачиваться чужими бедами, или по природному нелюбопытству, вы, как говорится, не в теме и до сих пор успешно делали вид, что ничего не происходит. Не бот и не служащий интернетных войск, каждый день вечерами вот уже восемь лет я выхожу в скайп и жду звонков из Донецка, города, в котором я не родилась и жила не с детства, но который при своей промышленной брутальности смог стать мне родным, и жителей которого, упрямых и жилистых, здесь в сетях как только не называют: и "шахтарьске бидло", и уголовниками- сепарами...

Как легко просыпаться летним утром! Накинул сарафанчик, сандалии на босу ногу (если мама заметит - заставит надеть носочки) - и за дверь. Напротив, зимняя экипировка в моем детстве была нудной и многослойной, требовала времени, а также превозмогания. Одни только х-б чулки на резинках, пристегнутых к лифчику из отцовских байковых портянок, чего стоили, всяк неудобно - либо казалось, что растянутые чулки совсем спустились и скоро будут потеряны, либо какие-то крепкие пружины тянули тебя вверх....

90-е. Это пароль для всех моих друзей (за редким вычетом), который открывает бесчисленные потери, отчаяние и безнадегу и в то же время вопреки всему - плотность дружбы и безоглядность поддержки. Много было всего, горького и трагического, но вот этот крошечный эпизод, казалось бы, не только в масштабах истории, но и отдельной жизни, - для меня всегда укол в сердце. Не знаю, откуда у мамы, у деревенской, дочки безалаберной матерщинницы бабы Кати, была графская любовь к чистоте, белизне, порядку...

Озеро держит меня на поверхности, как невесомую травинку. И вода звенит, хлюпает и потрескивает у барабанных перепонок таинственными звуками. Раскинув руки на середине озера, ловя сквозь мокрые ресницы зигзаги стрижей и быстро растворяющиеся, меняющие очертания облака в разных этажах пространства, усилием воли хочу отправить себя в другое время, прежде... тогда мы были вдвоем. Но оно ускользает. И это "больно" не дает мне приходить почаще сюда, где прохлада, где такая нынче многослойная вода: вверху...