Что хотел сказать автор

рассказ И вот ничего смешного. Так и зовут - Ван Гог. Мама, конечно, была та еще поклонница, хоть и ни одной картины не видела, только мочки ушей, да и то не те. С именем - "Ван" - все просто. Для мамы это означало с английского «первый». Уж такой она была знаток. Как в языке, так и в нидерландской живописи. С «Гогом» - фамилией - все куда закорючнее, здесь пришлось подключать верную подругу, то ли мистрессу зоопарка, где бродят жирафы, то ли директрису ЗАГСа, то ли другую какую столоначальницу...

Пиф-паф пиф-паф тыщ-тыщ пиу-пиу Хаски, «Крот 17» Ты глаза-то, глаза не отводи, чо глаза-то отвел? Только и умеешь что пионеров на митинги собирать, а сам жопку в Средиземном море мыть? Ах ты, пакостник, я тебя белыми перчатками по щам, по щам, на дуэль вызову. На арбалетах! Помемкай, помемкай, враз на цугундер залетишь с телесными экзекуциями, товарищ генерал, просыпайтесь, утро уже, домой пора. Встает генерал, лицо ощупывает - моё не моё? - застегивается на все орлиные пуговицы, забирает с мятой...

19 мая 1982 года в Обергсхофе открылся международный фестиваль современного театрального искусства. Расплывчатая формулировка (так как под «современным театром» в то время каждый подразумевал своё) позволила организаторам собрать под одной крышей совершенно разные театры со всего мира: от конголезского «Рокадо Зулу» и малийского «Полезного театра» до советского «площадного» и нью-йоркского «Бродвея». Помимо самих театральных трупп, режиссеров-постановщиков, драматургов, критиков и продюсеров были...

Давай-ка поиграем в ассоциации, дружок. По случайному стечению обстоятельств человек себя ассоциирует то с Богом, то с животным. А иногда животного с Богом. Иногда Бога с животным. И всё-то ему - человечку - неймется. Казалось бы, ну живи и живи, смертный, бери пока есть, потом не будет. Верховного бога греки представляли орлом. Он же - орел - на аквилах римских легионов, как символ господства Юпитера Капитолийского. Оба орла ниспровергали громы и молнии и были полны больше электричеством, чем любовью...

Вот помяни моё слово, снесут медного всадника, как пить дать, за оголтелый сексизм и колониальные замашки. И кудрявого с Пушкинской в речку скинут, в лучшем случае, депортируют в Бирюлёво за объективацию, пропаганду абьюзивных отношений и алкоголя. И ведь куда ни глянь, всё памятники понаставлены. А кому? У каждого второго крепостные - считай, рабовладелец. Один прожжённый антисемит, другой сектант на всю голову, третий - буян и мелкий уголовник. Ведь ни одного нормального же. И этих, так сказать, людей, их, так сказать, творения, ещё в школах заставляют читать...

Памяти Болюшки Вьющегося, упрямца великого, в собственной тени сгинувшего. I. Непоправимое случилось, как и обычно, вдруг. Обратившись строго на восток, стрелки часов отсекли голову тени, кукушка, высунувшись, прохрипела трижды и убралась восвояси. Лампа настольная подмигнула - случилось и случилось: поправимого, в известном смысле, вообще ничего не бывает. Легко голове, кружно, а и тяжела - не поднять. Жи ши пиши. Ча ща. Что бы ни было, да что-нибудь будет, аминь. Лязгнет за шторами темнота и смолкнет;...