Карла Хат

С недавних пор практикую гвоздестояние. Зачем? Первый и, наверное, самый резонный вопрос, возникающий при наблюдении вариаций самоистязания. Когда я встала на гвозди впервые, вцепившись в инструктора и ревя навзрыд от боли и обиды, вряд ли я знала ответ на этот вопрос. Единственное, что мною руководило – желание понять, в чем фокус! Почему остальные могут, а я не могу? Почему, однажды вставши, люди не сходят с этих гвоздей, а наоборот, подсаживаются на них? И не всегда это выражение имеет переносное значение...

Единственное, о чем можно думать сейчас, так это о формальностях, так сказать, «на границе». Что у нас там? Прикатят мой труп в морг. Двое санитаров, истративших все свои чувства на этой собачьей работе, сдернут саван, поднимут мое тело за окоченевшие конечности и бросят его на холодный железный стол. Потом чьи-то грубые руки в перчатках проведут скальпелем по животу, вскроют его и постепенно, один орган за другим, вытащат из меня всю требуху: кишки, легкие, печень и прочее. Набьют брюхо тряпками и зашьют живот...

Немногое можно написать или сказать с постельной койки, да еще и в коме. За этот месяц непрерывного горизонтального положения я уже перестала сердиться на свои торопливость и заполошность, приведших меня сюда, в Склиф, а в скором времени, думаю, и в склеп. Ничего необычного. Переходя дорогу, забыла посмотреть налево, а направо и не пришлось: крузак уже успел меня откинуть на метры вперед. Мало ли таких историй? Теперь я здесь. Никогда мое легкое и гибкое тело не было таким грузным и вялым, одним словом – неподъемным...

Наступил мой день рождения, и снова на меня полились душе излияния, на сей раз от ближнего круга. Подруга собрала для меня архив всех моих фотографий! Всех! Школа, универ, свадьба, бесконечные посиделки и собрания! Как только она не сподобилась удалит все фото, на которых не было ее? Именно так я всегда и делала: всегда стремилась к минимализму. Что говорить о чужих фото, если и свои я нещадно прореживала. Вот я. Мне 19 лет. Всем вокруг тоже. Здесь мы встали по-другому. Хорошо. Думаю, и так понятно, что вся эта молодежь могла стоять, сидеть, танцевать и почее как угодно...

Это был первый случай в череде откровений, о наступлении которых я не могла и помыслить. Следующее случилось на вечере встречи одноклассников. Как давно мы не виделись с ребятами. Конечно, мы уже другие. Но только для других. А в классе мы те же, семнадцатилетние, со своими шутками, со своими историями, со своим прошлым. Гриша пригласил танцевать. Я ему нравилась в школе. Как всегда и бывает, в компании старых знакомых поднимаются старые чувства, которым не место в новой жизни. Вот и теперь я ожидала какого-то романтического флера...