Сад изящных слов

По небесной дуге колесо, Подожжённое днём-хулиганом, Разрезает пряхи узор, В колее оставляя бриллианты. Языки чуднОго огня Рыжей лентой вплетаются в косу. Как любовь в своём сердце унять, Слыша твой живительный голос? Ты прекрасна в рассветном часу: Я в глазах твоих вижу бескрайность. Ближе всех свеже-терпка лазурь, Возразишь: коричная пряность. Нежность рук твоих ощущать - Тепло солнца в ладонях лелеять, Приложиться с надеждой к мощам, Стать листвой на кленовой аллее...

обещания дожить до седин. Не смотри, что руки чёрные прячу за спину вором пойманный. Руки белые измоченные в дёгте душеньки моей чёрственькой. Я любил тебя, ненавидел, ждал. Я надежду из своих клеток взращивал. Но, увы, не моя вина, что я лишь сорок третий из сотни мальчиков...

- Погоди, погоди, ты хочешь сказать, что Дима действительно туда попёрся? Джек сидел напротив Беллы удивленный до невозможности. - Да, я видела его там - Ой, дурак... - Джек хлопнул себя по лбу - Согласна - И что мы теперь будем делать? - Белла нервно покрутила кольцо на пальце. - Не думаю, что Гордей его убьёт, но сболтнёт лишнего, это да, - Джек устало потёр переносицу. - А может, попробовать? - Попробовать что? - Ну, дать Диме возможность найти "правду", собрать пусть и не все, но семь или сколько...

- Молчать! - Гордей как-то нервно повёл плечами, словно поёжился. - Я бы мог вас убить, как остальных. - Остальных? Гордей недовольно цокнул: - Какой вы, - хлопок железной руки по деревянному столу, - простите, не хотел вас пугать. Гордей отошёл к окну, крутя револьвер в левой руке. Ослабил галстук. - Знаете, я терпеть не могу тех, кто считает, что словом можно решить конфликт, что речь спасёт от войны, а молитва от удара меча или пули. Но, - уже позже Дима отметит про себя, что пауза казалась слишком театральной, - я выше этого, выше вас и других...

Забьют насмерть кадилом, отправляя в тяжкий сон, к Богу-правде на поклон. Стон. Тьма. Ни выше, ни ниже нуля. Дна. Достигну, ступлю босыми ногами. Я. Один здесь, на стыке миров, на грани. Ти- Ши- На Где яркий свет, где белесый туман? Где белый цвет и рая дурман? Может, я грешник, тогда дайте ад! Что же вы медлите, за что же вы так Со мной? Поезд гудит...

- Мне нравится ваша честность. Знаете, терпеть не могу праведников, причитающих о вреде алкоголя. Люди и так это знают. Причина их болезни в другом. И у каждого в разном. Вот вас когда-нибудь бросала жена? - Нет, но постойте, я к вам немного за другим пришёл... - А вы глупый, но недостаточно, чтобы называться тупым. Я слышал, как что-то металлическое упало в коридоре. И да, это точно не ключи - Откуда вы... - Молчать! - впервые за время диалога Диктатор поменял своё положение в пространстве. Диалог...

Треск открывшейся форточки. Ветер яростно треплет неуложенные волосы. Дыхание ровное. Шаг. Ещё один. Дима переходит на бег. "Скорее, пока он не..." - однако "чего он не" Дима не придумал. Замелькали цифры, и вот стеклянная дверь. Грохот. Стерильные коридоры, пропахшие хлоркой. Кабинет. "Он!" - радостный, но мысленный визг оборвало жёсткое: - Войдите Скрипнула дверь. За ней остался звон металлического скальпеля, упавшего на немой бетон. - Дмитрий Иосифович? Садитесь Грубый перстень сверкнул в свете лампы...

Пачка ментоловых сигарет, малиновый рассвет на десерт-закуску. Новый начинается день, но и сегодня не дам я спуску курку. В углу комнаты нечто вроде романтики: порванный нерв-струна. Иногда так не хватает ластиков: стереть бы всю чушь, которой забита опять голова. Только вот что-то не хочется. Домовой присядет у телевизора, захрустит докторской колбасой...

В здании бизнес-центра пусто. Это первое, что бросилось в глаза Диме. Шаг. Второй. Эхо катилось по ступеням вверх и падало на самый первый этаж. "Тридцать второй. Нужен тридцать второй", - глаза цепляются за цифры на стене. Шаг. Третий. В горле чертовски сухо. "Неужели я сделаю это? Теперь? Но зачем?" - Дима резко остановился. За мутным стеклом серое небо с просветами. - Ты же хочешь увидеть цвет солнца? - неясный по-мертвенному спокойный голос. - Хочу - А узнать, какого цвета глаза у Беллы? - Да, давно - Или понять, что такого красивого в картине из того письма? - Тоже, непременно...

- Какую правду?! - Белла лихорадочно затараторила. - Ты вообще знаешь, что такое правда? Остановись, пока не поздно, пожалуйста, останься.... Девушка осеклась, замолкла. Её голубые глаза помутнели. - Кем? - Дима звучал отстранённо. Кисть крепко сжимала скальпель. - Кем? - Человеком, - Беллу трясло, Дима смотрел на неё краем глаза, - как Чехов говорил, помнишь? И Диме сейчас бы ответить: "Да, помню", - обнять свою школьную невзаимную любовь, выкинуть к чертям собачьим бесполезную железяку из кармашка, снова окунуться в свой серый мир и забыть, забыть о мечтах, о целях и о Вите...

Взлетит на небо Икар, землю опалит пожар, слёзы девы не прольют, тише-тише жизни гул. Солнце заблестит монетой, Бога спросят: "Где ты? Где ты?" Промолчит король небес. Загогочет в сфере бес. За двенадцатым годком потянулся людей ком...

Похоронный марш стал эхом для каждого шага Димы по пустой улочке города Л. Писатель, будущий убийца, уже прошёл половину пути, когда, маневрируя между луж, прямо перед ним прошла чёрная кошка с белыми лапками. Дима остановился. В голове прозвучало: "Выхода нет", - что вторило песне в наушниках. Свежий воздух никак не вязался с целью визита к Гордею, зато хмурое небо волне. Рука машинально уже в сотый раз нащупала скальпель в специальном кармашке на рукаве. "Надо было просто в карман его положить и не выделываться...