Воздух прозрачный и синий, Выйду в цветочные чащи. Путник, в лазурь уходящий, Ты не дойдёшь до пустыни. Воздух прозрачный и синий. Лугом пройдёшь, как садом, Садом - в цветенье диком, Ты не удержишься взглядом, Чтоб не припасть к гвоздикам. Лугом пройдёшь, как садом. Шёпот ли, шорох иль шелесть - Нежность, как песни Саади...
Воздух прозрачный и синий, Выйду в цветочные чащи. Путник, в лазурь уходящий, Ты не дойдёшь до пустыни. Воздух прозрачный и синий. Лугом пройдёшь, как садом, Садом - в цветенье диком, Ты не удержишься взглядом, Чтоб не припасть к гвоздикам. Лугом пройдёшь, как садом. Шёпот ли, шорох иль шелесть - Нежность, как песни Саади...
Ты жива ещё, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет! Пусть струится над твоей избушкой Тот вечерний несказанный свет. Пишут мне, что ты, тая тревогу, Загрустила шибко обо мне, Что ты часто ходишь на дорогу В старомодном ветхом шушуне. И тебе в вечернем синем мраке Часто видится одно и то ж: Будто кто-то мне в кабацкой драке Саданул под сердце финский нож. Ничего, родная! Успокойся. Это только тягостная бредь. Не такой уж горький я пропойца, Чтоб, тебя не видя, умереть. Я по-прежнему такой же нежный И мечтаю только лишь о том, Чтоб скорее от тоски мятежной Воротиться в низенький наш дом...
Есть одна хорошая песня у соловушки - Песня панихидная по моей головушке. Цвела - забубённая, росла - ножевая, А теперь вдруг свесилась, словно неживая. Думы мои, думы! Боль в висках и темени. Промотал я молодость без поры, без времени. Как случилось-сталось, сам не понимаю. Ночью жёсткую подушку к сердцу прижимаю. Лейся, песня звонкая, вылей трель унылую. В темноте мне кажется - обнимаю милую. За окном гармоника и сиянье месяца. Только знаю - милая никогда не встретится. Эх, любовь-калинушка, кровь - заря вишнёвая, Как гитара старая и как песня новая...
