#Детям

Захар захлопнул учебник и потянулся. Куда хоть все запропастились-то? Давно должны были прийти! …За окном, в теплых сумерках светились окна соседнего дома. Уютные такие... Захар прищурился. А вот так не видно очертаний дома и кажется, что это множество маленьких домиков со светящимися окнами. Да! Как будто, домики стоят на холмах и от этого одни окна выше, другие ниже! Они заманчиво светятся в темноте. Все это похоже на сказку. Такой рисунок получился бы! Захар взялся за книжку, попытался отвлечься...

— Я, — говорила она, с аппетитом откусывая от толстого бутерброда, — практически не ем хлеба, да и вообще стараюсь не есть вредной пищи. Овощи надо употреблять, фрукты, творог. При этом уничтожала булочки и пироги. Хотя, творог тоже ела. Сдобрив изрядным количеством сметаны с сахаром или вареньем. А вообще она напоминала Захару смешную картинку из старой книжки. Там гневный дядька кричал своему сыну: «Грязнуля!», за то, что он капнул на скатерть. А сам не замечал, что его собственный галстук плавает в супе...

Они запели. Было странно, но очень интересно идти в темноте и петь. Сначала они бодро проорали про мороз, которому не следовало их морозить, потом про степь с ямщиком, а потом потянуло на романсы. — Сад весь умыт был весенними ливнями, в темных канавах стояла вода, — во все горло пел Захар. — Зорик, — наставительно сказала сестра, — надо петь «в темных оврагах». Какие еще канавы? — А какие овраги? Там же про городской сад поется! Канавы в самый раз! Какие-нибудь дренажные! — Про канавы не поэтично!...

Захар прискакал домой, отзвонился маме. Мама пожелала знать, пообедал ли ненаглядный сын, или сжевал бутерброд и занимается более интересными делами. Сын уверил, что съедено все подчистую. Более того, грибной суп удался, поэтому уничтожено аж две порции. Захар положил трубку и поволок сумку к письменному столу. Надо бы уроки поделать. Но не-о-хо-та! И вообще как-то на душе пасмурно. Из-за чего бы? Да все покоя не дают эти реплики, о том, что он изменился. Он направился в прихожую, к большому, во весь рост, зеркалу...

В мамином отделе все было по-прежнему. Так же стопками лежали бумаги и папки с договорами, все те же кактусы теснились на подоконнике. Но атмосфера изменилась разительно. Это чувствовалось. Две мамины коллеги восторженно поохали: «Как же ты вырос, Зорик! Ну, прямо кавалер! Как учишься-то?» Захар улыбался и рассказывал, что учится он хорошо, вот премию заработал. А затем спросил: — А что вас так мало-то?» — На оперативке все, — сухо сказала мама, — сейчас придут, поздороваешься с ними и домой...