Михаил Мельников

В июне 2026 года Россия завершает переходный период интеграции ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей. Как оценивают это событие те, кто его инициирует, и те, кто наблюдает со стороны? Недавно в иностранной соцсети развернулась дискуссия о том, как воспринимать присоединение новых регионов к России. Стороны обменялись полярными взглядами, отражающими глубокий раскол в обществе. Я представлю две основные позиции, озвученные в ходе обсуждения. 14 июня 2026 года Владимир Путин провёл совещание по развитию новых регионов. Он заявил: «Наши войска удерживают преимущество, уверенно идут вперёд. Никакие обстрелы и беспилотники ситуацию не изменят»...

реакция Брюсселя и закономерности, о которых не принято говорить Недавно принятый в России закон, позволяющий использовать Вооруженные силы для защиты граждан РФ за рубежом, вызвал предсказуемо острую реакцию в странах Балтии и Брюсселе. В Латвии, Литве и Эстонии его восприняли как прямую угрозу своему суверенитету, усмотрев в нем сценарий, аналогичный событиям 2014 года. Европейские чиновники поспешили назвать документ «инструментом гибридной войны», а НАТО в очередной раз подтвердило готовность защищать «каждый дюйм» своей восточной границы. Такая риторика, при всей ее эмоциональной понятности, ведет лишь к одному — дальнейшему обострению и без того напряженных отношений...

Действия правительства во главе с Владимиром Путиным можно разделить на три уровня: рациональные государственные интересы (уровень Путина), инструментальное использование идей (уровень политологов) и вынужденная адаптация к внешним условиям (уровень геополитики). Это более точная модель, чем представление о Путине как о марионетке мистических философов. Путин — прагматичный политик, а не поклонник Дугина. Его образование и опыт научили его ценить управляемость, стабильность и предсказуемость. Его курс был реакцией на вызовы и возможности, а не воплощением теоретических идей. Путин эволюционировал от либеральной риторики 2000-х годов до более жесткой линии с 2007–2014 годов...