Отчаянная пенсионерка

Кате было шестнадцать, когда она поняла: расстояние может быть испытанием посерьёзнее любой школьной драмы. Потому что когда человек существует только в переписке — сложно понять, влюблена ты в него, или просто в придуманный образ. Всё началось банально — в комментариях под постом в одной группе про аниме. Катя написала развёрнутый комментарий про любимую мангу, а какой-то парень из другого города ответил ей неожиданно умно и с юмором. Артём: ты реально читала всю Attack on Titan до конца? Респект, большинство сдаётся на середине Катя: ну, я упорная) а ты откуда? Артём: Новосибирск...

Соне было пятнадцать, когда она поняла простую вещь: лучшие подруги врут друг другу чаще, чем враги. Они с Кристиной дружили с третьего класса. Делили один наушник на двоих, переписывали друг у друга домашку по алгебре, ссорились из-за ерунды и мирились через час. Казалось, что так будет всегда. А потом в их класс пришёл Данил. Он появился в сентябре — высокий, с взглядом исподлобья и этой нарочитой небрежностью, которая почему-то цепляет всех девчонок сразу. — Смотри, какой, — шепнула Кристина на первом же уроке, толкнув Соню локтем...

Лере было шестнадцать, когда она узнала, что личное пространство — это не про дверь с замком, а про доверие. И что доверие, один раз сломанное, собирается заново очень долго. Всё началось банально — Лера забыла телефон на кухонном столе, убежав в ванную перед школой. Через пять минут она вернулась — а мама сидела за столом с её телефоном в руках, бледная, с каким-то странным выражением лица. — Мама? Ты что делаешь? — Лера, сядь, — голос мамы был тихим, но от этой тихости было страшнее, чем от крика...

— Бабуль, а мама обещала прийти на мой концерт, — восьмилетняя Маша накручивала бант на палец, явно нервничая. Людмила Викторовна, шестидесяти трёх лет, внимательно посмотрела на внучку. — Она звонила, солнышко? — Нет, но обещала же! Людмила Викторовна тяжело вздохнула про себя. Она знала это обещание слишком хорошо — такое же легкомысленное, как десятки предыдущих. Оксана, дочь Людмилы Викторовны, была человеком, который психологически застрял где-то в юности. В свои тридцать пять она продолжала жить так, будто ответственность — это что-то, касающееся других людей...