Зоя Belaya

Глубокая осень на пороге и пришло время публикаций в соцсетях где Петербург называют городом хандры и депрессий со всевозможными клише: Достоевский, низкое небо, блокада, осадки, влажность, дворы-колодцы, сдержанность жителей. Много раз ловила себя на том, что независимо от настроения, загруженности и прочих процессов эти «слагаемые» никогда не суммирую. Если здесь родился, рос, учился, женился слагаемые так называемой хандры мы не знаем и не замечаем, потому что здесь мы дома. В любую погоду можно стоять у гранитного парапета и смотреть на Неву; при порывах ветра прижаться к стене, переждать и идти дальше. Для тех кто переезжает жить в Петербург многое иначе и это нормально, потому что человек формировался в другой окружающей среде. Для меня город – постоянные открытия, прикосновение, поддержка и родные стены, а не эфемерные возможности, зарплата и прочие «привилегии». К хандре обязательное сравнение с Москвой, где другой ритм и скорости, быстрый карьерный рост, передовые технологии. Из своих редких поездок по делам и без кроме архитектурных, инфраструктурных и географических различий другого не увидела. Тема «проходная», откликов много, но развивать и суетиться в двух городах страны не выход, а сложившиеся стереотипы давно изменились. «Большое видится на расстоянии» здесь не работает и расхожая любовь к Питеру  - заслуга медиа. Сейчас световой день неумолимо сокращается, но с темным и неприветливым ноябрем у меня свои методы борьбы). Встречаю предзимье с чистыми окнами, новыми желтыми шторами, ищу новые запахи парфюма для зимы, задумываюсь о подарках к новому году и думаю о весне. Почему-то часто вспоминаются строки из песни Новеллы Матвеевой «Альпинисты»: «Угли звонкие раздуем, Как-нибудь переночуем. Нам живется нелегко, Мы уходим далеко, Мы пришли издалека». В конце немного города, фото сделаны в конце октября и в первый день ноября.