Максим Хватов

- Сегодня, кажется, не могу уже больше работать. Так это непросто, знаешь: каждый день выдавливать из себя последнее. Как из тюбика с электролитами, в котором еще позавчера думала, что выдавливать уже нечего. И ощущение, будто это длится уже несколько лет... - Да она работает тут едва полгода, - проворчал Алишер вполголоса. Кто-то незамедлителительно ткнул его в плечо. Алишер виновато развел руками. -...а может от того, что за полгода я видела солнце всего четыре раза? В целом. То есть, не в целом, я хочу сказать... Кто-то устало выдохнул. - ... мне очень не по себе от того, что так часто приходится пререкаться...

Олег поправил линзы, добавил электролитов в смазку и подключился к корпоративной сети. Поискав свой бокс по камерам, вышел, оценивая с четырех ракурсов собственную общую опрятность, поправил смятый воротник, разгладил брюки одним движением и направился к лифтам. Но через пару шагов, осекся вспомнив, что забыл планшет, а вернувшись к уже тронувшемуся на выделенное парковкой место транспортеру, понял, что оставил его дома. А с четырех остальных ракурсов ясно было, как день, что Олег рассеян, расстроен и готов молиться о внезапной пожарной тревоге даже на малознакомых языках программирования. Судорожно...

Знаешь, тело бежит от любых попыток заниматься тем, что нужно рассчитывать, прогнозировать и выполнять. Так, например, ты оказываешься то у холодильника, то у окна, то в записной книжке. Из записной книжки ты тоже бежишь. Когда тебе повезло с образованием и воспитанием, то все еще остается вопрос продуктивной разумности. Теперь тебе за тридцать. Ты практикуешь французский юношеский, если не сказать подростковый, стиль письма. Мысль не может быть ни последовательной, ни тем более состоятельной. Десять лет практики компромисса реальности и амбициозности вырастили на древе твоей жизни толстые ветви напускной зрелости, покрытые листьями чудачества...

какие планы на бессмертие? Олег прочел назойливый слоган, висевший перед носом выходящих из парадной жителей. Свайпнув с ладони полтора рубля, он свернул баннер, проворчал что-то об излешней демократичности к рекламе в общественных местах и сел в припаркованный у тротуара бокс транспортёра. Недавний рассвет, разлившийся по майской столице, не обещал попутчиков, но Олег привычно ждал случая несколько минут, листая списки долговых обязательств, единицы подступающих квартальных отчетов и десятки едва начатых проектов. На площадке чей-то бот выгуливал некрасивую собаку, подыскивавшую нужный момент, чтобы помочится в неположенном месте...

Темная Сторона Луны. Фрагмент П: На повороте стоял долговязый человек в сиреневом с отливом пальто. Под его ногами, скрючив костлявые пальцы в бессильном сопротивлении, стонал лежа на спине забитый до полусмерти калека. Он тянулся руками к обочине и сквозь задыхающийся кашель пытался что-то сказать. - В какой-то момент ты просто хочешь заработать много денег, чтобы все их тут же потратить, зажить с комфортом, с жирком, - сказал долговязый испуская в промозглый воздух сизый от фонарного света пар, и затянулся сигаретой. Человек у его ног заходил глазами во все стороны, непрекращая попыток что-то сказать...

Титры: Если у чувств.есть предчувствия, что есть у знания? Домыслы, догадки, теории. Если так, то интересны закономерные знания, описываемые теоремами, выведенными из доказательств эти знаний. Интересны они в сопоставлении с тем, что может быть закономерными чувствами. Очевидно, что это инстинкты и рефлексы. Понимая тот, факт, что пользуясь благами знаний мы не столько рисуем картину мира, сколько отражаем ее, обрастая социальными инстинктами и формируя бузусловные рефлексы через общую мораль, также точно мы не являем себя этому миру, а познаем себя. Хотя конечно одно без другого, быть может, и не является самодостачным...