Художник Геннадий Бекаревич

Давно затаил я обиду на этот зелёный забор…

Одна из первых картин цикла «Посвящение Рене Магритту». И с неё он, по сути, был начат. Мой первый опыт образа моря, неба и разворачивающего на их фоне сюжета. Сюжет же здесь и сложен и прост. Кто из нас не помнит это, вдруг накатившее ощущение бессмысленности того, что недавно тебя так занимало и было самым важным для тебя, но сейчас, по прошествии, потеряло всякий смысл, оставив только чувство пустоты. Оно – главное составляющее нас, только что прошедших через любовь. Всё, казавшееся тебе уникальным,...

«Мы часто задаём вопросы небесам, но готовы ли мы услышать ответы на них?» Я начал работать над этим произведением, желая продолжить обозначенное в части I, при том, что не особенно остался доволен её результатом, кроме композиции и идеи. Но, всегда, когда пытаешься что-то продолжить, выходит совсем другое. Так вышло и на этот раз. Видимо, идея проникновения сюрреалистичного неба в трусы и остальные предметы, которую я лелеял давно, полностью собой всё поглотила и оставалось только этому следовать… что я, собственно, и сделал...

Женщины, которых ты знал или, не побоюсь этого слова.... любил, не идут с ними ни в какое сравненье. Чего уж тут говорить: незнакомки - самые прекрасные женщины на земле. Как и то, чего у вас с ними не было - самое лучшее из всего того прекрасного, что у вас с женщинами было... ⠀ Над нами не спускалась тень ветвей И рядом не струилася вода И странный этот мир полутеней Был не для нас, и не паслись стада Внизу, в ложбине нивы заливной Мир не лежал, увы, у наших ног Когда мы не гуляли под луной Вы не озябли...

Флорентийский собор, особенно его купол – высшее на тот момент достижение человечества, сопоставимое, пожалуй, только с полётом человека в космос уже в 20-м веке. Воплощённый в камне, прорыв человека из мрачного средневековья к осмыслению себя, как личности эпохи Возрождения. Дерзкое творение великого Филиппо Брунеллески во времена ещё не остывших костров инквизиции. Особенно ценно в нём, что не какой-то властитель захотел оставить память о себе, а обычные люди, от простых до знатных граждан, пожелали этого и поверили во что-то «на тот момент, почти невозможное»...