Ирина Коваленко

Я резко обернулся, но не увидел никого кто смотрел бы на меня или просто повернулся в мою сторону. Все шли по своим делам, не уменьшая и не увеличивая шаг. Странно! Ещё более странно, что я в этом районе впервые и знать меня здесь никто не может. Да и зовут меня все просто – Серёга! - Серей Витальевич Здравствуйте. Вы меня не узнаёте? Раздалось у самого левого уха. - А мы ведь с Вами встречались. Выдохнул оппонент в ухо своим горячим дыханием. Ё моё! Что это может быть? Стою на месте. Кручу головой во все стороны. Люди снуют туда и сюда, а мне в ухо кто-то дышит, да ещё и говорит со мной. - Ну, ну...

Вот и крыша. Осталось несколько шагов. Несколько шагов до пропасти. До конца жизни. Моей непутевой жизни. Нет, никого я не виню. Все так сложилось. Я сама себя довела до этого края крыши. И в прямом и в переносном смысле. Надо решаться. Сильный ветер и сквозняк, можно и простудиться. Вот дура! Пришла свести счеты с жизнью, а простудиться боится. Да, о чем это я? Такой момент! Надо, наверное, подумать о высшем. О создателе, Боге. Хотя нет. Опять я не туда. Чего ж о создателе думать, если я решилась уничтожить его творение. Это как письмо родителям; -Здравствуйте, я повесилась. Ну, ни маразм? Какие-то мысли сумбурные, все путается в голове...

В семье Газдановых из села Дзуарикау в Северной Осетии было семеро сыновей.Один погиб в 1941 под Москвой. Еще двое — при обороне Севастополя в 1942. От третьей похоронки  умерла мать. Следующие трое сыновей Газдановых пали в боях в Новороссийске, Киеве, Белоруссии. Сельский почтальон отказался нести похоронку на последнего, седьмого сына Газдановых, погибшего при взятии Берлина. И тогда старейшины села сами пошли в дом, где отец сидел на пороге с единственной внучкой на руках. Он увидел их, и сердце его разорвалось... В 1963 году в селе установили обелиск в виде скорбящей матери и семи улетающих птиц...