Николай Рукмитд-Дмитрук

Николай Рукмитд-Дмитрук Затемно... затемно... Что примечательно... Мне... назидательно! За... конодательно. Всё то... внимательно... Здесь вот... старательно Жаль, что... не матерно. К свету... желательно... Видишь... признательно. Как и влиятельно. В то... обстоятельно... Зри соглядательно... ??? - На х.й... и внятельно пшёл ты... старательно. С тем, что ... касательно. И... соискательно... *   *  * Затемно... затемно... что примечательно... Мне... назидательно! За...конодательно... Рецензия...

Николай Рукмитд-Дмитрук Кто я? Что я? Только лишь мечтатель, синь очей утративший во мгле, Или всё ж не растерявший дактиль, звёзд   сосини,  златой на земле. В эту жизнь влюбленный чирком спички, я со всяким, кто мне ближним  стал. И с тобой целуюсь после стычки, потому что взгляд твой мило-тал,  И, тепля восторг в уста побеги, говорю любовные слова. «Дорогая», «милая», «навеки», А в уме Руси созвездий кошь ,  Если тронуть чувство в человеке, за, богиню правды... да под нож. Оттого душе моей не жестко ни желать, ни требовать огня, Ибо ты красивая не только, а берёза русская в меня. Но, всегда...

Николай Рукмитд-Дмитрук По глазам  - наотмашь. - Цыц! Не ори. Трое. Второй этаж. Сорванные двери. К подъезду - спецавто. Кровь рта. В нижнем белье, не в пальто Враг народа… Перестук вагонный. Решётка окна. Китель изорванный. Нет сна. Меж пальцев – крохи засохшие. Всхлипы души. Рядом в углу – усопшие. Запах гнилого, вши. Лязг засова. Собаки. Туман над водой. Этапировнный контингент. Снедь – полова. Бараки. Идущий конвой. Чёрный список секретных смет. На измор -  побригадно. Восставших - к стене...

Николай Рукмитд-Дмитрук Тыкается пальцем некто в задник бот. В горизонт под-танцем неба пароход. Загребает влево, под волну плывёт, Как и вправо, смело в лето дыр колгот, В облака зёлёных, с красным и рябым, Ног, как тополь, стройных, в день идущей с ним… Девочки вселенной, но а он чертог С кашей звёзд - консервой, с лапой в то щенок… Так он виден детством синих её глаз. А она подтекстом мотыльком из страз… В горизонт под-танцы, шаг за поворот В её его пальцы - неба пароход…    Рецензия на...

...Здесь не было его любимых цветов: васильков и ромашек. Хотя были горы – в нескольких десятках километрах  находились отроги плато Путорана. Но Иосиф Виссарионович не умер ни от болезней, ни от тоски. Наоборот здоровье его стало улучшаться, а круг общения составляли соседи, с которыми он сдружился, и коренные народы Севера, для которых он стал своим – освоил их образ жизни, научился охотиться, ловить рыбу, управлять нартами с оленьими и собачьими упряжками. Он жил здесь как Робинзон, приспосабливаясь к окружающей обстановке...