Исторические факты

Увезли её от вечёрки, в чужих санях, и на третий день обвенчали в приходе за сорок вёрст. Жалобу отец подал на девятый день. Трудность в этой жалобе была одна: дочь при свидетелях говорила, что в сани села сама. Вечёрка шла в крайней избе, у солдатской вдовы, которая сдавала горницу за полено и щепоть чая с каждой девки. Пряли, щёлкали орех, пели вполголоса. Иринья сидела ближе к двери и пряла худо. Нитка у неё рвалась третий раз, и третий раз она оглядывалась на окно, а в окне стоял морозный узор и её собственное отражение...

Уговор был такой: от первого выгона до Покрова мальчик ходит при деревенском стаде подпаском, а платы ему не положено вовсе. Кормить будут по дворам, по одному дню за каждую череду. Сапоги к осени. Ему шёл восьмой год. Выгнали в конце мая, когда сошла вода с луговин. Трава стояла в росе выше колена, и Авдейка шёл по ней босиком, потому что коты велено было беречь до холодов, а холода на Ваге начинались рано. Пимен обошёл стадо кругом с хлебом за пазухой, воткнул у околицы нож и запер замок. Замок сунул в торбу, и торбы этой он до Покрова не открывал...

Вклад за неё внесли холстом, четвертью крупы и восемью рублями. Девочке шёл одиннадцатый год. В монастырской ведомости её записали не монахиней и не послушницей, а живущей при обители на испытании. Ехали с ночёвкой: до города было сорок с лишним вёрст, а лошадь берегли. Маремьянка сидела на возу спиной к отцу, держала на коленях узел и считала верстовые столбы. Считала вслух. В узле были две рубахи, чулки, деревянный гребень и образок в тряпице. Холст ехал отдельно, под сеном: пятьдесят аршин, отбеленных на снегу, материно рукоделье за три зимы...

Не брали единственного работника в семье. Не брали единственного сына при матери-вдове, единственного внука при стариках, единственного брата при малолетних сиротах. Считали при этом не человека, а двор: сколько в нём мужских рук и какого они возраста. Никифор был вторым из трёх, и этим всё решилось. Ящик стоял на столе, покрытом зелёным сукном. В ящике лежали свёрнутые ярлыки с номерами, и ярлыков было ровно столько, сколько парней в списке призывного участка. Никифор вытянул свой правой рукой, не глядя, и подал писарю, потому что читать не умел...