Терпила

В класс пришла расстроенная директор. Мы притихли. Появление этого человека не сулит ничего хорошего. — Ребята, у меня неприятное известие. Ксюша Рогожина каталась со старшими мальчиками, попала в ДТП и ей нужна кровь любой группы. В центре переливания я один. Никто из наших не откликнулся. Даже здоровяк в кожаной пропитке, с которым Ксюша ходит под ручку. Лезвие чернеет в латексных пальцах медсестры. Короткая вспышка боли. Красные вагончики бегут по стеклянной трубке: — Идите в столовую, пейте чай. На каждом столе тарелки с твердыми сахарными шариками, не менее твердым печеньем эпохи Брежнева, отвратительный слабый чай...

Ответом мне была тишина. Ведь мёртвые не умеют разговаривать. ******** Мы с Евгением сидели на крыше питерского общежития и наблюдали за усеянным звёздами небом. Прошло столько времени, но мы всё ещё соблюдали наш негласный ритуал – раз в месяц проводить ночь под открытым небом, на крыше здания. Девушка Жени, Рита, в шутку сравнивала это с небезызвестным «Каждый год, тридцать первого декабря, мы с друзьями ходим в баню» - и хотя в фильме была чисто мужская компания, крыши питерских домов мы посещали втроём...

Классе в десятом было. На уроке украинской литературы задали изложение с продолжением. Учитель два раза зачитывает текст, потом надо его своими словами изложить по памяти и дописать концовку. Основной текст был от лица мальчика, жившего в селе с родителями и дедом. На крыше дома было гнездо аистов. Аисты обзавелись птенцами и учили их летать, но один аистёнок летать так и не научился и по осени, когда вся семейка рванула на юга, он остался в гнезде. Мальчик очень переживал о судьбе аистёнка и ...тут повествование обрывалось и надо было его закончить. Уже в том возрасте я был уставшим от всей этой школьной однообразности...

Я с детства не умел считать. Бывало, подойдет ко мне тетя с конфетой в руке: - Я тебе эту конфету, - говорит, - дам, если скажешь, сколько будет два плюс три. А я не мог посчитать, сколько будет два плюс три. Тетя смеялась и говорила: - Глупый ты мальчик, неразумный. Это будет пять. И никаких конфет у меня никогда не было. Родители, отдавая меня в школу, сказали: - Господь сжалился над нами! Вот теперь его научат считать компетентные люди. Но компетентные люди считать меня не научили. Бывало, скажут: - Ты, да, ты, сюда, к доске! Сколько будет два плюс три? - Пять, - говорю я, наученный горьким опытом...