Евгения Егорова

День прошел и ночь в бега, Снова солнце небо красит. Уплывают облака, Мчат кудряшки восвояси. Тишина на склоне дня Мелкой поступью умчалась. Новый день, встречай меня - Худшее, что здесь осталось. Видно нет иного счастья...

Остановился Иван на перепутье трех дорог. В глубоком раздумье смотрит он на указатель. А тот такой яркий, броский и красочный. И написано на нем: -- Кредиты! Быстро и качественно! Под небольшие проценты. -- Денежные займы! Без поручительства. -- Ссуда! В течение дня, и всего по двум документам. В одно мгновение в голове проснулись все давние мечты и тайные желания, для осуществления которых мешало лишь одно обстоятельство. А именно – финансовое благополучие. А тут такой шанс. Хоть прямо иди, хоть шагай налево, хоть сверни направо...

Почему-то я уверен, Что моею станешь ты. Распахнутся сразу двери В мир проказницы мечты. Только время проплывает, И не красят годы нас, Счастье все не наступает, Не подкидывает шанс. Жизнь – сплошное ожиданье, Вера в грёзы и мечты. И ни в чём нет пониманья - Бремя черной пустоты...

Работа таксистом давала возможность огромное количество времени быть наедине с самим собой. И в ожидании очередного клиента, и когда тот занят только самим собой, не расположенный к дорожным беседам. И это времяпровождение порождало далеко не радужные мысли и ощущения. Иногда такая тоска наваливала, что меняла мир за окнами автомобиля, окрашивая его в невзрачные черно-белые тона. Первопричиной, как он сам считал, была в его имени. Угораздило же родителей назвать единственное чадо в честь дедушки – Иннокентием...

Как же трудно ожиданье, Стрелки замерли в часах. Ощущаю увядание В своих собственных глазах. Там, на дне еще осталась Горсть надежды на глоток, Чтобы растворить усталость, Не пропасть среди дорог...

Сновидение уходило, таяло, растворялось в воздухе. Марина, еще не проснувшаяся окончательно, пыталась ухватиться за сон, запомнить хотя бы мимолетность. Но, увы, попытка оказалось тщетной. Марина вздохнула, потянулась сладко и окончательно проснулась. Села в кровати, при этом бретелька пеньюара соскользнула с плеча, обнажая грудь. Комната была залита радужным, весенним солнышком. Она никак не могла заставить себя по вечерам зашторивать окно. Правда, в этом не было большой необходимости. Квартира находилась на последнем девятом этаже, и в округе их дом был единственным многоэтажным...

Мне не спится, Я болею. Тело ломит, И стонет душа. А совесть резвится, Аж соловея, Но тучи всё гонит, И те не спеша. Жмет эстетично Невроз на корню, Пальцы ломает, Зубами скрипя. Все так привычно, Однако кричу...

Что-то стало тревожно на душе у меня. В сплошном потоке бытия я ищу тому причины. Ту терракотовую глину, где так бурно прорастает. И покой мой разбивает на тысячу крошечных частиц. Вся жизнь – как блиц решение проблем, задачек и дилемм. Они в глазах, и на плечах, и в голове всё хороводят. Остаток силы вдаль уносят, и волю хлипкую в расход. Их приход ежеминутный. Катит время безрассудно, лишь наращивая бег. Где тот грех, проступок, оговорка? Где так по-чёрному я наследил, свой пыл горячий не скрывая...

Что ты накатила На меня, тоска? Подумаешь дивчина, Подумаешь глаза?! Я повидал немало, Я пережил сполна. Судьба меня кидала, Не скрывала зла. Что за испытанье Мне на этот раз? Нежное сиянье Ее прекрасных глаз? Чтоб не спать ночами, Горькую хлыстать? Чтобы вновь стихами Чувства изливать? Только я не молод, И давным-давно...

— Привет! — выдохнула девушка и села напротив, обдав Стаса парами дорогого парфюма. — Извини, опоздала немного. Пробки. — Надо планировать свое время с учетом пробок. Пора уже привыкнуть к этому, а мы все надеемся, что они вдруг рассосутся. — Не ворчи, Стасик. — Я очень занятой человек, — как можно спокойней сказал Стас, — у меня дела расписаны не только по часам, а по минутам. – Он бросил взгляд на дорогие часы. — У тебя ровно семь минут. — Ого, как все серьезно. Ты сам назначил место у черта на куличках...