Дальние огни

Слово «буллинг» советские дети слыхом не слыхивали. Если бы у нас имелась машина времени и мы бы смогли заглянуть на пару дней в славное (без кавычек) советское прошлое, можно было бы задать детям с пионерскими галстуками такой вопрос: «Как думаете, что такое буллинг?» Пофантазируем, какие были бы ответы. Возможно, такие: «Что-то, связанное с булкой», «Плавание? Буль-буль!», «Так можно назвать собаку – бульдога!» Вряд ли бы кто-то догадался, что буллинг – это агрессия по отношению к определенному члену коллектива, а проще говоря – преследование, тычки, презрение, насмешки...

В конце восьмидесятых в нашем пионерском лагере модно было кого-то вызывать, только не постороннего, а потустороннего. Души знаменитых писателей и поэтов (бедный, бедный Пушкин...) витали где-то поблизости и даже что-то неохотно рассказывали. Вероятно, они жалели бестолковых девчонок, которым позарез нужно было узнать, кто нравится Вовану из соседнего корпуса и кого пригласит на дискотеку Серега из первого отряда. Поэтому особо никого не пугали и были вполне добродушными. Впрочем, сейчас я категорически...

Ну какая же игра без считалки? Чтобы выяснить, кто будет водить в прятках или догонялках, обязательно надо посчитаться. А колечко (или камешек, который сойдет за колечко), кто будет друзьям в ладошки прятать? Посчитаем - выясним! На команды в "вышибалах" тоже разбивались считалочками. И были среди считалок любимые... Какие? А давайте вспомним вместе! Считалка первая. Опасная, с ножиком Вышел месяц из тумана, Вынул ножик из кармана. Буду резать, буду бить - всё равно тебе водить! Вот такой коварный...

В советское время каждый двор был полон детьми. По домам, особенно в хорошую погоду, никто не сидел. А за слово "гаджеты" тогда могли и побить, особенно если сказать его так, с растяжкой: "гад.. же... ты" ) В нашем дворе в почете были такие игры: "Краски" ("Я монах, в малиновых штанах, в красной рубашке, в сопливой фуражке..."), "Вышибалы" (главное, чтобы в глаз мячом не залепили), "Уголки" (нужно перебегать из одного уголка площадки в другой так ловко, чтобы тот, кто водит, не задел), "Колечко"...

Мы росли в восьмидесятых. Тот, кто говорит, что в те времена не ел ничего слаще моркови, лукавит, конечно. Если он не жил в самой глухой тайге, то школьные пирожные, или коржики, или трубочки с кремом точно пробовал, и не раз. Пироги и блины все женщины тогда пекли, да разные, да необычные: манники, лимонники, ватрушки... У кого-то до сих пор мамины-бабушкины рецепты сохранились в толстых тетрадях с коленкоровыми (!) синими и коричневыми обложками. А может, мама не только пироги стряпала, но и вафли пекла в самодельной вафельнице...

В детстве мы пели. Даже урок назывался так - не музыки, а пения. Класс, где мы учились пению (на самом деле, старательно и не очень голосили кто во что горазд), был самый уютный: розоватые стены, черно-белые портреты композиторов с необычными фамилиями (Глинка, например) и, конечно, "инструмент" - коричневое пианино, по клавишам которого живо бегали пальцы учительницы с говорящим именем Муза. До сих пор сомневаюсь, может быть, это был ее псевдоним? Ник, как говорила молодежь двухтысячных? Даже...

А я с радостью вспоминаю давнее пионерское детство! Сборы, костры, праздники, тимуровцы, "Взвейтесь кострами, синие ночи..." Ярко-красные гулкие барабаны в украшенной флагами и вымпелами пионерской комнате - они казались большими, нарядными и немного таинственными. Как я была рада, когда мне предложили стать барабанщицей! Я живо научилась отстукивать пионерские марши, и меня записали в отряд барабанщиц. Кроме барабана, вручили еще красную юбку со складками, а пионерскую рубашку уже покупала мама...