Виктор Рэм

Радиоточка располагалась за гипсолитовой стеной, на кухне, однако в вечерней тишине звук её динамика прекрасно проходил это незамысловатое  препятствие. Сперва я не прислушивался к размеренно бубнящей колонке,  бесцельно разглядывая ковёр со сложным орнаментом, висящий на стене у кровати. Со временем, этот ковёр стал вызывать во мне какое-то смешение противоречивых чувств: тёплую волну щемящей ностальгии в совокупности с радостью от возможности снова видеть этот рисунок и одновременную тревогу от того что я снова его вижу...

Голова неприятно ныла и немного  кружилась — то ли от обезвоживания, то ли от удара, а скорее всего от того и другого. Пить хотелось неимоверно. Перебирая заплетающимися ногами, я думал  о хранящейся в боковом кармане рюкзака «полторашке» с минеральной водой. Ночью было довольно холодно и скорее всего  бутылка сохранила прохладу, которая в сочетании с колючими пузырьками газа подарит неописуемое наслаждение моей иссохшейся глотке, как только я доберусь до своей палатки. И даже перспектива напрочь  потерять севший  голос не пугала меня...

И я дождался. Сперва чёртов круг над головой начал окрашиваться в серые тона, а в скором времени кусок выглядывающего неба принял красновато-жёлтый оттенок.  — Давай, родное! Солнышко моё  ласковое! Жарь во всю мощь! Я тебя сейчас люблю как никогда! Я обещаю, как выберусь из этой клоаки, догола разденусь и буду подставляться под твои благодатные лучи, пока волдырями не покроюсь! Свети быстрее уже, вставай!!! — беззвучно шамкая пересохшим ртом, по-детски  молился я, не отрывая взор от распаляющегося огрызка неба...

Последним что я увидел сквозь  мутную поволоку  — было красное покачивающееся  пятно. Потом землю из-под ног резко убрали, я почему-то больно ударился грудью о траву, дыхание перехватило, пика вылетела из рук и я провалился в чёрную бездну.    Очнулся я на чём-то относительно мягком и большом, но холодном. Комья земли забились за шиворот, глаза резало от песка. Кое-как проморгавшись и вытряхнув грунт из-за пазухи,  начал шарить руками вокруг и с неприятным холодком осознал где я нахожусь и на чём собственно сейчас лежу...

После моих слов, Миша ринулся к подозрительным кустам.   —  Это не куртка! Это спальник! Сашкин спальник! — крикнул он.   Мы с Иваном поспешили за ним, своим  внезапным спуртом всполошив какую-то  животину , вылетевшую из-под ног. Я так и не понял, кто это был, заметив лишь скользнувшую в заросли   мохнатую спину.  Уже через несколько секунд я отчётливо разглядел в прыгающем свете фонарей  спальник Шрайнера, вывернутый нелепыми  оранжевыми огурцами наружу и болтавшийся на макушке какого-то колючего куста...