Анна G

Римма сдвинула рукой мокрый пласт слежавшихся желтых листьев. Ничего. И под скамейкой ничего. И вокруг, и у входа в парк – тоже ничего. Она хорошо помнила, как сняла слишком приметное кольцо с пальца и положила его в карман – как раз у входа, где львы и фонтанчики. И вот теперь его нет – ни в кармане, ни у входа, ни около скамейки, нигде… Слезы досады сами покатились из глаз. Она любила это кольцо – таких теперь не делают. Барское, - смеялась над ним мама. Римма хорошо помнила день, когда муж подарил ей это кольцо...

"ЭТО МАМА! МАМОЧКА ЖИВАЯ!.." ​«Дура, ну какая же ты дура! Что ты сделала со своей жизнью, да ладно бы только со своей. Сколько горя ты принесла самым близким людям. Дура, бедная ты моя дура…» Эти отнюдь не похоронные мысли крутились в голове у Марины, пока шла церемония погребения – по-немецки сухая и сдержанная.  ​На маленькое кладбище маленького германского городка приехали немногочисленные родственники и знакомые семьи Шольц. Человек пятнадцать. По российским и, тем более, кавказским меркам – всего ничего...