Уважаемый Джинн

Некоторые читатели предложили ещё немного помочь Насте. По их просьбе напоминаю номера банковских карт для сбора средств: 4279 3806 8280 6221 Сбер 2200 7016 3097 8341 Т-банк Огромное спасибо всем неравнодушным! Низкий вам поклон и пожелание всего самого хорошего, от нас с Настей и Дашей! Будем жить!

... Ночью вернулся от Горцев. Порешали все вопросы, приняли новую аппаратуру и порадовались её характеристикам и возможностям. Обнял всех приехавших ребят, обсудили с Мишелем и Скопой некоторые технические моменты. В отряде пока все в порядке. Раненые скоро потихоньку начнут возвращаться в строй. Дым с Камой уже по отпускам (две недели после ранения - святое), через дней десять "выйдет на свободу" Супер. А вот Виски задержится в госпитале еще на месяц-полтора. Но обещали починить, чтобы был как новенький! Спасибо Багире и всем медикам, причастным к "ремонту" ребят! Новички уже адаптировались в нашем дружном коллективе. Правда, Туза соседи забрали, будет у них командовать взводом. Вместо него в отряде появился Кореш. Опытнейший боец, бывший "музыкант" из тех, кто не пошел за Пригожиным летом 23-го. За плечами Сирия, Попасная, Бахмут. Владеет всеми видами стрелкового и тяжёлого пехотного вооружения. Как Шаман выцыганил его у Лесника (комбат штурмов), ума не приложу. Остальные бойцы тоже освоились, некоторые даже успели отличиться. Замес со своим "Печенегом" наглухо закрыл фланг, когда на позицию вывалилась шальная группа хохлов (ДРГ? не ДРГ?...), положив троих врагов. А снайпер Стриж, взятый вместо погибшего Каспера, снес двух "бабок-ежек", не дав им отбомбиться по аппаратной. Достойная замена! Ребята передают привет всем читателям моего блога и желают здоровья и чистого неба над головой. Вчера вечером Кари проводила Настеньку в Питер. Вертушкой до Волгограда, оттуда ночной борт до Раменского. Там Настю встречали медицинский спецавтомобиль и Даша (Крыся) с Виктором Палычем (Ремиз). К вечеру девушка уже была в больнице. Через некоторое время, когда нога будет полностью готова к протезированию, будем решать этот вопрос. Ремиз, Фарид и Юра-"дронщик" (с лёгкой руки Палыча прозвище прижилось) наскребли еще полмиллиона. Не хватает еще приблизительно столько же, но ребята уверены, что доберут к нужному сроку. Тем более, что наш волшебник Семён Анатольевич, делавший протез Даше, уже готов к повторению чуда. Чуда обретения Настей новой ножки. И новой жизни, в которой у неё будет все: новые друзья, новые возможности, новые впечатления, новое место учёбы... Новые мечты, наконец. Вот такие у нас дела, дорогие мои читатели. С 4-го июля Кари на две недели свободна, и... Мы, как говорится, подставим спины ветру (в оригинале вместо спин звучит нечто другое... но как-то не комильфо...) К 18-му будем уже дома, жена на работу, а я на три-четыре недели в больницу, подлечить ноги. И тогда все будет хорошо. Все будет драйв, как говорил один мой знакомый музыкант (которого, к сожалению уже нет с нами...) И я буду готов вернуться к ребятам (тьфу-тьфу-тьфу, три раза по своему дереву...) Будем жить, друзья! Всех целуем, обнимаем, желаем здоровья, удачи и мирного неба! Донбасс Горцы

...Невыдуманная история. Звонок с незнакомого номера. Ветеринарному врачу звонят постоянно, поэтому принимаю вызов. В динамике бодрый голос. "Не отключайтесь, пожалуйста, мы расскажем Вам как легально избежать службы в армии. Для этого..." (причём говорит не робот). Я перебиваю: спасибо, девушка, что вы так верите в мои силы и трудоспособность. А ничего, что я женщина и уже не призывного возраста? Несколько секунд тишины. Произносят "Извините" и отключаются. Они сделали мой день и подняли настроение! Эх, где мой автомат?...

Из бюджета черпает половником, Всё в семью, Боже, это не нам. Муки выбора есть у чиновника: Мама здесь, а детишечки там. И война, что войною не названа, Очень кстати для новых идей, Он статьи под неё спишет разные, Чтобы все было в кайф у детей. Здесь лишь мама, да предки на кладбищах. Здесь работа… хорошая, но Там детишки таких же товарищей, С кем он "крутит динамо" давно. И терзают его муки выбора, Здесь всё есть, чтобы было всё там. Ведь не хочет считаться он пи…ором, За бюджет, разбазаренный в хлам Для детишек, скучающих в Лондоне, В Дубаях или где-то ещё. Вот и чахнет чинуша над фондами, Срам прикрыв извращенским плащом, Исполняя любые капризы их, С побережий буржуйских морей - Этих деточек да по призыву бы, Чтоб закончить войну в 10 дней. (© Сергей Ефимов) Все совпадения фактов и реальных образов абсолютно случайны. Хотя мне и, думается, автору это как-то по барабану...

... Завтра еду к ребятам. Пока что на "ноль". Нужно порешать кое-какие вопросы с командованием и соседями. Плюс принять новое оборудование, отправленное из Москвы Вольтом и Физиком. С ним мы будем видеть дальше, забираться выше и "давить" противника более разносторонне. Встречусь с Тараном, Африкой, Мишелем, Скопой и ещё некоторыми ребятами. Хотя, по словам Шамана, приехать хотели почти все. Кари, конечно, была против, но ничего не поделаешь. Я пока что остаюсь официальным командиром подразделения и планирую вернуться к работе максимум к сентябрю. "Если не опрокинется тележка с яблоками" (английская поговорка). А в воскресенье Кари с Кирой проводят Настеньку. Борт до Волгограда (командование вертолетчиков, которых мы выручали, подмогло). Оттуда санборт в Подмосковье (спасибо Ваньке Спице). А там уже заказана "карета" до Питера. С ней Настю встретит Даша. Сложная логистика, вполне себе осуществимая - благодаря СВОИМ. Взаимовыручка и надежные люди на каждом этапе. Раньше, до войны, с трудом поверил бы в такое. Сейчас - вот оно! Спасибо всем читателям, всем неравнодушным братьям и сёстрам. Будем жить, друзья! (на фото не мы, а перспективная хохляцкая РЛС. Но трошки похожи... по крайней мере базой)

...Хорошая новость. В начале июля у Кари небольшой отпуск. Решили махнуть на машине в Крым. Поваляться на солнышке (но аккуратно!), побултыхаться в синем-синем Чёрном море, ну и вообще... Думали через перешеек, но побоялись застрять. Да и путь тоже не близкий. Поедем через Ростов и мост на Керчь, потом Феодосия и... любимый Орджо! Неделя на море... Кафе "Марина" на пляже с чудесной барабулькой... Коктебель... Старый Крым... Карадаг.... С 2015 года влюбился в эти места. Хочу познакомить жену с местными достопримечательностями. Она тут еще не была. Спросите: не страшно ли нам? Нет, не страшно. Мы же из Донецка...

...Одна из подписчиц канала написала мне в комментариях: "Сложно представить, как вам самим тяжело переносить потери друзей, если уж мы, незнакомые с ними люди, так реагируем". Тяжело. Очень тяжело. Дело ведь еще и в том, что я не знал погибших медиков. Ни разу не был на "стабилке", где они работали. Знал лишь только, что они есть и в случае чего на них можно положиться - они спасут. Они были СВОИМИ для всех нас. Поэтому да, очень тяжело. Когда Кари рассказала мне про Сухаря, Иньку и Каспера, думал - сдохну, так болело где-то в районе сердца. Мне тогда было нельзя ни стакан, ни хотя бы сигарету. А так хотелось. А еще хотелось к ребятам на передок, сесть за монитор, найти цель и вьебашить по ней со всей пролетарской ненавистью. Сейчас почти так же. Выпросил у жены ее "Собрание", посидел с ней на кухне (водки в доме нет, только чистяк для процедур, и нарываться на скандал я не хочу). Неправда, что на войне к смертям привыкаешь. По крайней мере, у меня не получается. Бывает, закроешь глаза - и все они передо мной, как на строевом смотре: Горец, Путник, Фанат, Шаха, Март, и остальные. Шаха, как всегда, гоняет анекдоты, Март бренчит под гитару "Мы бродячие артисты", Путник обнимает: "Давай, Женька, садись с нами". А Миша Горец головой качает, мол, не надо, рано тебе еще... Впрочем, есть и другое, то, что как целебный бальзам для раненой души. Настя через неделю уезжает в Питер. Будет там долечиваться и готовиться к протезированию. И снова спасибо нашему Ваньке, даже из далёкой Сибири он нашел возможность помочь с перевозкой. Спасибо тебе, МЧС! Спасибо и вам, дорогие мои читатели. За две недели собрали для Насти 150 тысяч. Наш друг и коллега по беспилотью Юра - Юрий Владимирович - нашел какой-то фонд, который даёт еще миллион. И того чуть больше трёх с половиной. Найдем еще лям - и дело, как говориться, в шляпе. Будет наша Настенька "на лисапете ездить, и польку-бабочку танцевать". Вон как Дашуня рассекает - и на велике, и на лошади, и за рулем внедорожника. Она Настю встретит, и поможет, и научит всему, сама ведь через это прошла. Кстати, Даша закончила успешно первый курс истфака РГПУ им. Герцена, с чем все Горцы её и поздравляют! А потом и мы с Кариной к ним приедем. Домой, в Питер. "Я вернулся в свой город, Знакомый до слез..." Будем жить! За себя и за погибших! За всех!

...Снова будем мстить за погибших братьев и сестричек. Ребята Скопы уже приготовили "аэроподарки", смена Мишеля выбрала цели... устроим нацикам "хохломор", чтобы ад им Раем казался... Решает артиллерия... жаль только, что не наша... Решают авиация, штабные и тылы... А мы, пардон муа, по-чёрному ебашим, Плевали на политику, не сломлены и злы. Пока на войнах кухонных эксперты размышляют, Пока в сетях разматывают полчища врагов, У нас в отряде каждому путь выпал самурая, А значит больше сделаем при минимуме слов. Решают на комиссиях столы переговоров, Решают департаменты, печати, протокол, Решают публикации медийных военкоров... А мы здесь вбиты намертво, как из осины кол. За нас решают, что ещё сдадут или оставят, За нас решают, где ещё прогнуть договорняк. А мы, присяге верные, решать уже не вправе, Мы завещаем жизни ей, а братьям - свой рюкзак. Тут многие по возрасту навряд ли станут старше, Но обретут бессмертие - путь Воина таков, Что вопреки решалам всем впряглись мы и ебашим Бандеровскую нечисть, зигующих хохлов. (© Сергей Ефимов)

... Сегодня ночью у наших соседей случилась беда. Прилетело в стабпункт, где в это время работали медики. Погибли молодой врач-хирург, родом откуда-то из Сибири, и двое медсестёр. Прямо у операционного стола. К сожалению, не знаю ни их фамилий, ни откуда они родом. Только позывные: Лука, Черника и Сойка. Сегодня с Кариной сходим в храм, поставим свечи и помолимся за упокой их святых душ. Пусть даже и без имён. Господь знает их... ТОЛЬКО ПОЗЫВНЫЕ Они пришли с утра к воротам храма, Был чуть растерян их солдатский взгляд: - Прости, отец! Мы спросим тебя прямо, Возможно ль без имён отпеть ребят? Мы не успели их в бою узнать, Хоть стали эти пятеро родные! Пусть примет Бог в свою святую рать, Но знаем мы лишь только позывные... И старший их бумагу протянул, Священник старый к ним сошел с амвона И молча ту записку развернув, Сказал: "Я не нарушу здесь канона! В истории есть множество святых, Чьи имена забыты родовые, Но прозвища в веках мы помним их, Что есть по сути те же позывные! Я совершу, конечно же, обряд! Такие вновь настали времена! Кто против бесов становились в ряд, Господь наш знает все их имена!" Под тихий перезвон колоколов, Под искреннюю батюшки молитву, Шли в небо, не жалевшие голов, Вступившие с врагом России в битву. Дорога их лежала в небеса И шли по ней уверенно, без страха, Девчонка-фельдшер, позывной Оса, Испанец, Кум, Железный Гусь и Птаха! И сам апостол Петр их встречал, И шире распахнул для них ворота, И выпрямился, будто честь отдал! Входила в Рай российская пехота ... (© Михаил Дьяконов)

(рассказывает Шаман) ...Выбираем позицию на окраине Константиновка. Грязь тут особая. Она не просто садится на сапоги и берцы, она въедается в поры, в душу, кажется, даже в мысли. Зашли в село — названия и не упомнишь, их десятки таких, затерянных в зеленке, с выбитыми окнами и заросшими огородами. Тишина такая, что слышно, как кузнечики надрываются, будто и нет никакой канонады за лесополками. — Командир, глянь, — Дым кивнул на полуразрушенный забор. Оттуда, как воробьи, тихо и осторожно, высунули носы мелкие. Лет по восемь-десять, не больше. Двое пацанов, стриженных под ноль, чтоб вшей, видно, не нахватались, и две девчонки в застиранных платьицах, которые когда-то, в прошлой жизни, были то ли белыми, то ли розовыми. Присаживаемся на корточки. Броники тяжелые, колени хрустят — старость не радость в мои-то "за пятьдесят". — Эй, партизаны! — зову их. — Выходи строиться. Вышли. Босые ноги, пятки черные, как деготь. Но самое страшное - глаза. Не должно быть у малышни в глазах знания, как звучит «выход» и куда падает «прилет». Тогда это неправильные глаза. Но понимания в них больше, чем у иного штабного. Полезли по "сидорам". Мила достала пачку печенья — обычное такое, из сухпайка. У ребят нашелся сок. Маленькие такие коробочки с трубочками. Такие в мирной жизни я дочкам в школу покупал. — Держи, — Мила протягивает пачку самому мелкому. Тот замер. Ручонку тянет, она дрожит, и схватить хочется. Взял. За ним остальные. И вот картина: торчат на поваленном бревне пять детских головенок. Сопят, только слышно, как целлофан шуршит. Самое важное дело за день — попасть трубочкой в эту чертову дырочку в коробке. У Мухи, пулеметчика нашего, руки как клещи, он привык ленту забивать, а тут — такое. Психует, пыхтит, но попадает. А в глазах и по щекам - море. Они это печенье ели так, что в горле комок встал, поперек всякого устава. Не жадно, нет. А как-то... торжественно. Крошки с ладошек грязных слизывали. А сок — ну, это вообще нектар богов. Девочка, мелкая такая, с косичкой крысиным хвостиком, смотрит на Виски и говорит: — А ЭТО из настоящих яблок? — Из самых настоящих, родная - в Валерке просыпается то ли отец, то ли учитель. Когда с едой было покончено, пацанва нас облепила со всех сторон. Мила гладила по головке девчонку и вытирала салфетками грязное личико. Муха, наш робот, обвешанный железом, разбирался с мальчишками. — Дядь, а он тяжелый? — пацан пальчиком касается ствола "калаша". — Тяжелый, братишка. — А можно потрогать? И вот они уже все висят на нас. Кто-то ремешок теребит, кто-то броник трогает, кто-то интересуется, зачем столько подсумков. Мальчишка постарше рассматривает "Печенег", щурится: — Когда вырасту, у меня такой же будет. И от слов этих выть хочется, и рвать всех и вся. А в голове одно: «Не дай Бог, пацан, чтобы у тебя потом такой же был. Разве что на "срочке". Пусть лучше у тебя в руках будет гитара, или штурвал самолета, или хотя бы диплом инженера. Только не этот кусок стреляющей стали». Смотрю на их светлые макушки среди наших грязных «комков» и думаю. Скоро же первое июня. День защиты детей. Праздник, блин. Шарики должны быть, мороженое, аттракционы, от которых тошнит, и вредная сладкая вата. А у этой малышни только мы, разбитая улица и печенье из сухпая. Защищаем мы их, это верно. Но самая главная защита — чтобы ребенок никогда не знал, чем «Град» отличается от «Химаря». Чтобы никогда не умел по звуку определять калибр. — Ну всё, бойцы, — я поднялся, поправляя автомат. — Нам пора. Ведите себя тихо, на улицу не вылазьте, мамок слушайтесь. Мы уходили, а они стояли и махали нам вслед маленькими ладошками, перепачканными яблочным соком. ...Знаешь, на войне много чего видишь. Крови много, грязи еще больше. Но по-настоящему страшно не под обстрелом. По-настоящему страшно, когда понимаешь: эти дети привыкли к войне. А они не должны. Ни один ребенок в мире не должен знать, как пахнет порох и как дрожит земля от разрывов…

Памяти всех девчат, которые были здесь с нами, и тех, кто и сейчас с нами, леча и согревая наши уставшие души... и тех, кого уже с нами нет... Скопа, Багира, Крыся, Кобра, Миледи, Инь, Лисичка. Сегодня Иньке исполнилось бы двадцать четыре... "Знаешь, говорят, что на войне нет места нежности. Врут. Здесь её больше, чем в мирной жизни, просто она другая — горькая, как пороховая гарь, и крепкая, как сталь. Я сейчас сижу в углу блиндажа, смотрю на огарок свечи, и перед глазами она. Наша Игла. Совсем девчонка, косичка из-под каски выбивается, а взгляд… взгляд такой, будто она не раны наши бинтует, а саму смерть за подол держит и отойти заставляет. Почему «Игла»? Да потому что тоненькая была, прозрачная почти. Казалось, дунешь — и нет её. Но когда начинался замес, эта «ниточка» превращалась в стальной трос. Она не просто раны шила, она нас, мужиков здоровых, по кускам собирала — и тела, и души. Подойдет, положит свою ладошку — маленькую, вечно в йоде и ссадинах — на плечо, скажет: «Живи, батя, тебе ещё внуков нянчить», и ты дышишь. Просто не можешь подвести её и умереть. Два года мы её здесь, на передке, с восьмым марта поздравляли. Помню, как в позапрошлом году пацаны под обстрелом за вербой бегали. Она тогда смеялась, а в глазах — слезы. Она ведь для нас была всем: и дочкой, и сестрой, и ангелом в грязном камуфляже. Каждый из нас за неё жизнь бы отдал, не раздумывая. А нынче в блиндаже пусто. Только запах её остался — смесь хлоргексидина и дешевого мыла. И тишина такая, что в ушах звенит. Когда её зацепило… знаешь, я за всю войну так не молился, как в те минуты, пока мы её до вертушки тащили. Я орал в небо, матерился и плакал, просил: «Только не её, Господи, забери меня, а её оставь». Выжила. Вырвали. Наша Игла оказалась крепче любого бронежилета. Игленочек, родная моя, если ты читаешь это сейчас в своей больничной палате — послушай меня, старика. Мы тут все, от командира до последнего сопляка-контрактника, тебя любим так сильно, что словами не передать. Ты — наше сердце. Но я тебе вот что скажу, дочка. Обратно не ждем. Слышишь? Даже не думай. Ты свой ад уже прошла до самого донышка. Ты столько парней с того света выдернула, что на три жизни хватит. Теперь твоя очередь — просто жить. Учись ходить без боли, учись спать без звуков прилетов, учись смотреть на небо и не искать там дроны. Мы тут сами дотянем, доскрипим. А ты восстанавливайся. Ты нам нужна там, в тишине. Чтобы мы знали: есть на свете чистота, которую не сожгло огнем. Мы к тебе приедем, обязательно приедем. Сгребем в охапку, будем молчать и радоваться, что ты дышишь не через аппарат, а сама. С праздником тебя, маленькая наша героиня. Ты только живи. Слышишь, Игла? Просто живи за нас за всех. Твои «медведи» из окопов." (ТГ-канал Записки бойца)