Путята Доброжир

В моей жизни редко случаются мгновения, когда я не контролирую процесс. Будь то секс или понос. Тем более что и то и другое это состояние души. Я хозяин своего собственного, я причина, — так учили меня на бизнес — тренингах. Здесь, в его животе, я беспомощной тварью прижимаюсь к его ребрам и поглаживаю подлокотник его уюта и гостеприимства. У меня нет для него других молитв, хотя именно здесь начинаешь верить в Бога. Я бы совершенно не удивился, если бы в момент посадки (буквально за десять минут) какие-нибудь сектанты раздавали листовки, многие бы уверовали в их святость...

Лилия Анатольевна метет двор. Мы с сантехником Джоковичем весь день пытаемся оценить все то, что незамысловато наросло у нее ниже поясницы.… Не впечатлило! Пришлось напиться. О женском естестве Джокович знает не понаслышке. Он истинный и тонкий знаток вопроса. Гурман! Гуру! Ходок! Со своим пятиметровым тросиком, в какие только трубы не заныривал, где только не шурудил...

— Погружаться в воспоминания — это как закидывать удочку. Никогда не знаешь, да и никто не скажет, что придется выудить из этой бездны. Иногда это пыльца. Та, что осталась от раздавленных бабочек. И ничего не осталось от них. Ни засушенных крылышек между стеклышками, ни запаха лета. Только пыльца на пальцах. У любой любви есть времена года. Весна любви пьянит, отравляет и будоражит. Лето любви пылает жаром. Осень язвами раскрашивает все и вся. Зимой все умирает. Или засыпает до весны. Иногда это череда слов: …Я помню, я верю, я знаю, я жду… Так тяжело они идут...

Саша Косоножкин не верит в Деда Мороза и в искренность человеческого чувства тоже не верит. И в искренность Деда Мороза тем более. Вот такой он реалист-алкоголик. Пришлось напиться.

Сегодня Саша Косоножкин проснулся в странном расположении духа. Он молча ходил по пустынной квартире, отказался от водки, выбросил сигареты и  сказал Алене Криворот что амбивалентность восприятия вселенной тождественна переживанию собственного бытия в глубинной основе всего сущего...