КАтя Филяткевич

Под тенью деревьев, под звёздным небом и под проливным дождём - слушай свой голос. Он тихо и настойчиво шепчет, он указывает путь. Мы слишком часто его игнорируем, за что горько сожалеем в конце концов.  Люди вокруг слепо блуждают, оглушенные вечными словами и диалогами. С другими людьми или сами с собой. Мы заглушаем этот зов и самозабвенно ослепляем себя, внушая ложные приоритеты, эмоции, желания, амбиции. Мы не хотим слышать правду. Даже свою собственную. Боимся ошибиться или оказаться неправыми...

Люди так часто играют в игры, что совсем перестали отличать их от жизни. Точнее игра и стала жизнью. Проигрыши обесцениваются и производят все меньше эффекта, шаги все бездумнее и равнодушнее - какая собственно разница, если это не имеет никакого значения и рано или поздно придётся умирать? Следуют каким-то правилам, стандартам. Циклятся и на одном и не хотят глянуть чуточку дальше. Кидают фишки. Пять шагов. Больше нельзя, меньше тоже. На пятой клетке только скучная работа, друзья-алкаши, семья, потому что надо и любовница, потому что хочется...

Существует теория, что мы начинаем ценить непосредственно в момент потери. Если не брать в расчет эгоизм, собственничество, чсв и прочие вещи, которые я так люблю. Я думаю, что это не совсем справедливо. Только в момент остановки, когда утихает вечный бурлящий поток вокруг нас, затихают голоса друзей и родных, постоянная погоня за деньгами и куча бытовых проблем как-то уходят на второй план – тогда, в абсолютной тишине, когда никуда не надо бежать, мы начинаем слышать тихий шепот тоски и грусти где-то в отголосках сердца...

Огоньки Чья-то незримая рука уже пряла рисунок ночи. Бесшумная музыка укутывала город в свое одеяло, бережно обнимая всех его жителей, и уводила за собой их мысли и разум. Кого-то дальше, кого-то ближе, но немного меняя каждого. Ее работа - приоткрывать дверь в бессознательное.  На краю крыши свесив ноги, сидела девушка с глазами и сердцем ребенка. Ее взгляд не отрывался от сияющих огоньков, раскиданных по чернильному морю. Для нее не существовало ничего кроме этой бездны, бесконечного простора, представляя который она как будто растворялась...