Виталий Курьянов

Дядя Коля – мой дальний родственник, инвалид Великой Отечественной войны, награждённый медалями и лошадью для передвижения, как потерявший ногу на войне. Жил он на краю города, у речки, с супругой и сынишкой...

Примерно в 1980 году мой дядя подарил своей дочке на её двенадцатый День рождения породистого щенка немецкой овчарки. Его правильно кормили, воспитывали, тренировали. И вырос он в хорошего пса. Хочу рассказать вам о нём. Слушался пёс Эмир только свою хозяйку, моего дядю и мою бабушку. А если кто-то другой начинал командовать им, Эмир сначала агрессивно лаял на них. Если они опять настойчиво принуждали его к выполнению своих команд, он мог их и покусать. На самом деле собаки – грозное оружие, они не должны выполнять приказы посторонних людей: ведь у некоторых могут быть злые умыслы...

На краю пропасти. Во время моего пребывания в Кисловодске, в конце лета, раза три-четыре в неделю, приблизительно с шести утра, бегал я пару часов по горным тропинкам. А по понедельникам, в свой голодный день, убегал на целый день от города, километров на 10-15, там отдыхал, карабкался по горам и возвращался в гостиницу только вечером. В один из понедельников гора мне попалась «особая» – террасами, со ступеньками из щебня высотой 50-60 см. Поднялся на горку легко. А там – плато с кустарниками, деревьями, цветами, бабочками, кузнечиками, птичками, ящерицами, змеями. Красота! Чистейший воздух! Ласковое...

Я жил в частном одноэтажном доме с папой, мамой, сестрой, дедушкой, бабушкой, дядями, тётей и двоюродными братьями. В те времена только по радио можно было услышишь любимые песни. Патефонные пластинки с нужными записями трудно было достать. Да и патефоны мало у кого были. На праздники в нашем доме по вечерам часто организовывали праздничный стол, приходили гости, было много музыкантов. Под баян, аккордеон, скрипку, гитару (иногда в ансамблях играли и на балалайке, мандолине) пели современные песни, танцевали модные танцы, «били чечётку»...

В период самоизоляции, когда бо́льшая часть населения вынуждена оставаться дома, чтобы снизить скорость распространения коронавируса, многие люди под давлением неизвестности и неопределённости начинают испытывать непонятную тоску, находятся в подавленном настроении. Это напомнило мне ощущения из моего детства. Мама взяла меня на руки и куда-то быстро понесла. Я чувствовал, она была напугана. Мне стало страшно. Потом она остановилась, долго стояла. Я слышал какие-то очень громкие слова, громкую страшную музыку, плач взрослых. Мама тоже плакала. Плач наполнял всё моё существо, но я боялся заплакать...