Дмитрий Хлюстов

Начиналась среда. Из-за едва различимой вдали линии, в которой сливаются верх и низ, медленно всплывал яичный желток солнца. Весь мир еще спал. Но машины работали. Постепенно разогреваясь, стучали огромные приводы в типографии, единственной на всем свете. Ленты конвейеров начинали свой бег. Быстрее. Сероватые рыхлые листы вылетали целыми стопками, ложились неровной мозаикой под дула пулеметов, непрерывно стреляющих в них чернилами. Информация обретала форму. Машины не знали, что некому будет прочесть результаты их трудов. Шли дни, недели, месяцы и годы, вокруг типографии скапливались газеты. На всех одно число: 20...

Она просыпается затемно. Впрочем, как всегда. Муж, мимоходом чмокнув в щеку, уходит, оставляя на столе недоеденный завтрак. Теперь дети. Она одевает младшего, заплетает две традиционные косицы старшей. Из окна видит, как они перебегают дорогу, спешат к большому кованому входу на территорию школы. Оглядывает комнату. Вечером придут гости, нужно отдраить и без того отражающий пролетающих за окном голубей паркет. Думает, что приготовить. Дел немного, можно передохнуть, послушать рассказы импозантного мужчины в телевизоре о политической ситуации в Самаре и оригинальном способе готовить маринованные опята...