ТРАНСФОРМАЦИЯ МОЗГА

Первый контракт с приличным гонораром я подписал в ноябре, а вечером того же дня сидел у мамы на кухне и, когда она спросила о работе, назвал цифру двухлетней давности — старую, скромную, безопасную. Тогда я ещё не умел называть вещи словами и не читал про психологию богатства, но стыд уже работал во мне — тихо и безотказно, как счётчик за стеной. Мать ничего не спрашивала о деньгах, отец тем более. Врал я только себе, и эта ложь стоила мне примерно двух лет дохода. Сбрасывать тему стало привычкой...

Весной 2004 года на собеседовании кадровик спросила о моём доходе и я назвал цифру на треть меньше реальной зарплаты. О деньгах я тогда умел только молчать или врать. Она записала сумму и посчитала условия от неё: я подписал контракт на оклад ниже прежнего и полтора года добирал то, что потерял на ровном месте, из-за одного смятого ответа на бытовой вопрос. Помню стакан с водой на сером столе и свою ладонь, которая вспотела за секунду. Кадровик даже не подняла глаз, и эта лёгкость на её стороне обидела сильнее любого отказа...

Деньги в тот вечер я считать умел. А вот произносить цифру при свидетелях — нет: страх тогда ещё не имел имени, и потому я сидел в переговорной небольшого агентства, в девять вечера, за столом, где уже остывали чужие чашки кофе, и слушал, как партнёр задаёт вопрос: «Ну так сколько хотите?» Заказ был нужный: после полутора месяцев паузы любая подработка имела вес, и я знал ответ. Я продумал его дважды — дома за столом и утром в трамвае, цифра лежала в блокноте, развёрнутом на нужной странице. Но во мне что-то сжалось, и я сказал: «Я пока не готов, вернусь к разговору на неделе»...

К психологии богатства я шёл через годы, когда богатство было для меня просто словом из чужих книжек. Финансовой грамотности в ту пору у меня не было — было умение доживать до аванса. Осенью четырнадцатого года я стоял у кассы обычного магазина у дома. Карта не прошла. До хлеба и пачки яиц не хватало семидесяти рублей. За спиной скопилась очередь, и я, не оборачиваясь, попросил убрать яйца. Оплатил хлеб и вышел. Улица была тёплая, и мне было всё равно, какая. Всю дорогу домой я пересчитывал в уме,...