Артур Зарецкий

Есть, раз уж зашла речь, на святой земле бойцы-отморозки, каких остро не хватало в еврейских общинах в Европе сороковых годов. Ну, например. Не, ну они, конечно, все крутые убийцы, эта компания из моего сына и его друзей. Но этот! Гарик... Ходят легенды... Гарик однажды проснулся... И не понял... Белые стены... Рядом еще кто-то спит... Все болит... Где я? Ему отвечают, ты чо... Вообще ничего не помнишь? Нет... Ты не помнишь, как дрался с пятью упоротыми арабами?.. Ммммм... Блять... Болит голова с бодуна...

Я помню, что моя бабушка больше всего любила творог и булку с маслом. Я удивлялся ее неприхотливости. И только сейчас, находясь в ее возрасте, я понял почему она любила именно это из всего огромного гастрономического выбора периода Брежнева и Машерова. Я сам теперь стал неприхотливым и искренне полюбил каши, мягкие булочки с маслом и размоченное в чае печенье...

Записки времён Короны  Настали смутные непонятные времена. Вроде весна, а в душе осень. Причем дождливая. Погода нелётная. Все обложило серой ватой и стало серовато. Вот наше все в 1830 году также залип в Болдино осенью, когда Москву посадили на Карантин по холере и за МКАД никого не впускали и не выпускали. И Саша, уже в состоянии надломленности, подобно англицкому сплину, и руссо-эфиопской тоски, когда серый багрец и няня Арина Родионовна уже заебала так своими байками да прибаутками, а крепостные актрисы заперты в избах, сказал: Атааас! И написал в течение месяца с небольшим много и с большим...

Те, кто родился в России, как мы, сто лет назад, помнят, как обстояло дело с порнухой в середине 80-х. Бугага... Один из нас, офицер пожарник Гена, принес на ночь видеомагнитофон. И пару кассет, с жутчайшей грязной порнухой. Эммануэль и Греческая Смоковница. И так мы жили тогда... Да… Дружно жили. Он собрал нас, его друзей, на эту порнуху... Смотреть один с женой Танькой он, наверное, стеснялся, а может и побаивался. Хрен его знает, как это все действует на организм... А вдруг Танька того... Лучше позвать ребят. Ребята пришли... Пришли? Прибежали епта!! С женами и пивом. Уложили детей спать — и на оргию...

Следователь не верил ни одному моему слову, хоть я богом клялся что не вру. Так и было все. И не я отковырял от коня сбрую, а этот пидор из Тольятти. Но следователь усмехался в черные усы аля Вилли Токарев и говорил: бля, да я тя насквозь вижу, жидовская морда! Это тебе Питер, а не Израиль. И портить памятники нашего города я вам, жидам пархатым, не дам! Консула своего можешь позвать сюда, я и ему это все в лицо скажу. Чтобы не вез сюда всякий быдлосброд и гопоту вонючую. (А мы и правда не мылись со среды. Некогда было. ) На полиграфе меня раздели до трусов. А я трусы три дня не менял! Привязали, воткнули в соски электроды и в ум...