Несложно

Я всегда боялся слова «бюджет». В моей голове это означало скучные таблицы, бесконечные подсчёты и жизнь впроголодь. Думал: зачем мне это, если и так еле концы с концами свожу? Подруга-финансист, увидев мои метания, предложила: «Давай за час разложим твои деньги на листе бумаги...

Моя бабушка могла простоять три часа за болгарскими консервами. Я спрашивал: зачем, ведь можно без них прожить? Она смотрела на меня как на сумасшедшего. Тогда я не понимал. А теперь понимаю: очередь в СССР была не просто способом купить еду...

Каждую весну я с грустью смотрел на свои любимые зимние ботинки: белые разводы от реагентов, потёртости на носках, сбитые каблуки. Думал: ну всё, отслужили, пора покупать новые. Знакомый мастер по ремонту...

Каждый год перед 23 февраля я ломаю голову: что подарить мужу, отцу, брату? Носки, пена для бритья, дешёвый одеколон — это уже было, неинтересно и без души. В этом году я решила сделать подарки сама. Думала, будет сложно...

Мой отец, когда выпьет, всегда вспоминает армию. Не дедовщину и тяготы, не холодные казармы и злых сержантов, а как они картошку в костре пекли, как в наряд ходили, как дембель встречали, как альбом оформляли...

Мой тесть — человек старой закалки. Он может починить всё: от утюга до трактора, от сгоревшего чайника до протекающего крана. Я всегда удивлялся, как у него это получается без интернета и специальных инструментов...

За зиму дом надоедает. Те же стены, тот же свет, та же мебель в тех же местах. Хочется перемен, дышать хочется по-новому, но на ремонт нет ни денег, ни сил. Я это чувствую каждую весну. И каждый год я...

Моя бабушка могла позвонить подруге утром и сказать: «Мы сегодня придём». И это было нормой. Никто не обижался, не требовал предупреждения за неделю, не спрашивал «а удобно ли вам?». Просто приходили — с пирожками, с детьми, с новостями...

Каждую весну, точнее уже в конце февраля, я чувствовал себя выжатым лимоном. Просыпался разбитым, днём клевал носом, к вечеру валился с ног. Думал: ну всё, возраст, организму тяжело. Это не возраст, это дефицит...

Когда врач сказал снижать соль, я представил пресные котлеты и безвкусный суп. Думал: всё, еда превратится в резину. Но диетолог, к которой я попал на консультацию, рассмеялась: «Вы просто не знаете, чем её заменить»...

У моего деда был тяжёлый альбом с марками — он берег его в шкафу, как зеницу ока. У отца — коробка из-под обуви, полная значков: космос, спорт, города-герои. Я в детстве клеил вкладыши от жвачек в тетрадку и менялся с друзьями на переменах...

После восьми часов за компьютером я вставал с ощущением, что мне 90. Спина ныла, плечи затекали, поясница застывала колом. Я думал: остеохондроз, возраст, ничего не поделать. Знакомый реабилитолог, увидев, как я скрючиваюсь над клавиатурой, сказал: «Ты просто забыл, что у тебя есть мышцы...