Мария Храмцова

Я тут подумала о генетике. Сколько в нас заложено предками? Не у каждого есть возможность проанализировать увлечения своих предков, но мне посчастливилось их узнать и это привело к любопытным выводам. Из рассказов бабушек, дедушек, их биографий и газет, мне довелось узнать, кем они были, что любили и чем занимались. Удивительно, но каждое моё увлечение досталось мне от того или иного предка. Посмотрим. Я с рождения люблю лошадей. Уже в 1,5 года я, изумленно раскрыв глаза на неведомого зверя с большой холкой, протянула к нему ручки и попросила меня покатать...

Знаете ведь, как быстро в брак проникает рутина? Не успеешь оглянуться, а вы с мужем уже смотрите друг на друга словно шкаф на тумбочку. Никаких чувств и эмоций – просто вы всегда тут стояли. И должны стоять. Вроде бы. А ведь когда-то всё было не так. Когда-то вы бежали навстречу друг другу, отпрашиваясь у родителей или с работы. У вас горели глаза. И шептали “люблю” тихо-тихо, так, чтобы только вам двоим было слышно... Поженились, съехались. И вдруг всё куда-то ушло. Быт или дети не оставили места лёгкости и радости в отношениях...

Каирский музей... С детства это словосочетание вызывало трепет. Пятилетняя маленькая я мечтала увидеть непонятный экспонат, похожий на штурвал космического корабля или болида Формулы-1. Мечтала пройтись по старинным залам (музей основан в 1858 году) и увидеть богатейшую коллекцию древностей этого мира. Спустя 25 лет я наконец-то приехала в Каир. Билет в музей куплен, ладошки сжимают заветную бумажку – я иду в Музей. Солнце светит ярко, на посту перед музеем сидит уверенная в себе египтянка – судя по форме военная или полицейская и не обращает на меня никакого внимания...

Сегодня умерла моя дальняя сестра. Ей было 33 года. Миловидная блондинка, стройная и улыбчивая. Скромная девушка без вредных привычек. Она жила, как все живут – институт, работа, дом, маленькие радости, надежды на будущее. И вот утром она не проснулась. Остановилось сердце. Вот так просто, без всякой болезни и предупреждения. Наверное, она бы изменила свою жизнь, если бы знала, что умрёт. Наверное, надела бы “то платье”, которое берегла для особого случая, потратила бы сбережения на то, чтобы увидеть "тот остров мечты”, сменила работу, стала волонтёром в Африке...

Каир полон кошек, солнца, пыли и гудящих машин. Всего этого вы обнаружите там предостаточно. Кошки будут худыми, солнце огромным, а пыль вездесущей. Ну а машины... Представьте, что они вдруг загудели все разом и услышите шум каирских дорог. При воспоминании о Каире в моей голове закручивается вихрь запахов, пёстрых цветов, многоголосья и кипучей, бьющей прямо в небо энергии. Более живой город трудно найти. Грязный и элегантный, вежливый и пугающий, роскошный и бедный, преступный и безопасный, этот город ошеломляет и врезается в память "с первого дубля"...

Ну что тут рассказать. Я не знаю, о чём писать и вряд ли когда-либо буду знать. О чём вообще это писательство? Как становятся писателем? Как стать тем, кого будут слушать? И как понять, что тебе действительно есть, что сказать? Эти облака за окном – они, что ли, подсказывают нам, что писать? Откуда берутся все эти мысли в моей голове, рассказы, герои? Они приходят без стука, не спрашивая, жду я их или нет. Им безразличны мои предпочтения, они не боятся рассказывать истории, которые я бы никогда не стала слушать...

Людмиле было 33 года. Жизнь она провела в провинциальном городке под Пензой. Две поездки к Чёрному морю, неожиданно выигранная путёвка в Турцию – вот и все радости, выпавшие на её долю. А дальше вспоминать было нечего. Людмила работала бухгалтером. После прилежно оконченного ВУЗа тётка нашла ей “надёжную должность” в местном РАНО. Что было большой удачей, ведь стабильную работу в маленьком городке найти непросто. Людмила тётку поблагодарила, но глаза её остались грустными. Она не была ленива, просто...

Наконец-то я побывала в этом обросшем слухами крае, который мало кто видел! Эмоций было море, а ожиданий ещё больше! Алтай не похож ни на что! Его нельзя сравнить ни с какой другой страной, пейзажем или местом. Временами он похож на Швейцарию с идеально-ровными зелёными склонами гор, порой напоминает Северную Америку и кажется, что за деревьями живут индейцы. Реки напоминают о Севере - в них чудятся чукчи и эвенки. И среди всего этого искрится славянство! Невероятное смешение древних культур, обычаев и истории произошло на Алтае...

Если уж ты вознамерился улететь – ничто в мире тебя не остановит. Человека Желающего надо выделить в отдельный вид и непременно уважать, ибо такой человек воистину не остановим. Меня, желающую добраться домой, не могли бы остановить никакие препятствия, горящие аэропорты и все геенны огненные вместе взятые. Я, когда собиралась лететь, имела столько решимости в кулаке, что хватило бы на отстройку Теночтитлана (бывшей столицы ацтеков) без молотков. Меня отговаривали, уговаривали, просили и угрожали карантином...

Синий глаз приблизился и заслонил комнату. Рыжие кудряшки защекотали бока и я засмеялся – словно стеклышки затренькали. Это Антошка взял меня с полки. Ему нравится гладить мои глянцевые бока в золотых узорах и любоваться прозрачным дном с яркими хрусталиками внутри. Я – хрустальное яйцо, папин подарок Антошке. Папа Антошки, Владислав Анатольевич, нашёл меня в Индии – экзотической стране, где живут обезьяны и тигры. Там очень жарко, а дети загорелые и такие же шумные, как мартышки. Иногда мне кажется, что у детей и обезьян есть что-то общее...

Жила-была дверь. Она была в меру старой и в меру крепкой, в меру воспитанной и в меру скрипучей. Она никогда не позволяла себе скрипеть громче положенного, даже если садовник целый год забывал смазать её старые петли. Дверь очень гордилась своими обязанностями впускать гостей. Ещё бы – ведь это от неё зависело, попадут они внутрь или нет! Конечно, дверь была доброй и всегда отворялась, если в неё вежливо стучали. Или сердито скрипела, если только ей не оказывали должного почтения. В таких случаях у Двери часто заедали замки и люди думали, что их пора починить...

Иногда случаются несчастные браки, иногда счастливые. Всё зависит от настроя самих брачующихся и, видимо, кого-то там на небесах. Вступая в брак, Люся ни о чём таком не думала, а думала лишь, что это рай – прожить всю жизнь с любимым Ванечкой. Но сказка любви разбилась о быт. Красивый и статный Ванечка превратился в брюзжащего толстопуза с недельной щетиной и пультом от телевизора вместо руки. Да и сама Люся перестала быть нимфой с восторженными глазами. Хотя глаза остались. Люсе хотелось любви...