НЕЗРИМЫЙ МИР

- Ларка! Ларка, а ну стой! – услышав знакомый голос, Лариса поспешила ускорить шаг. Но Надя не отставала, поэтому остаток пути до остановки прошел в сопровождении типичных канючащих фраз, из-за которых на Ларису, казалось, оборачивались люди на улицах...

— Мама, ты только не расстраивайся сразу, ладно? Я долго думала, говорить тебе или нет. Все-таки это их семья, их дело... Но я просто не могу больше на это смотреть. Совесть загрызла. Анна Павловна, сидящая напротив дочери, напряглась. — Лена, не тяни кота за хвост. Что случилось? Опять Инна что-то купила дорогущее? Или снова твоему брату нахамила при людях? — Если бы, мам... — Лена вздохнула. — Вчера вечером, когда она якобы была на своих курсах английского, я ее видела. За углом, у старых гаражей...

- Мама, ну хватит уже эту чушь нести! Папа мой сидит либо в тюрьме, либо на твоей шее, тут у меня, по сравнению с тобой, очень значительный прогресс: мужик сам себя обеспечивает, а еще – сам себе штаны стирает, есть готовит и посуду моет. - За собой, для себя… А для тебя-то что он делает? Говорю же тебе, доченька, не любит он тебя. - Ой, дочь, не нравится мне этот твой Владик, - вздыхала мама после знакомства с ухажером дочери. - Мам, а совсем необязательно, чтобы он тебе нравился. Главное, что меня жизнь с ним полностью устраивает, по крайней мере – в данный момент времени...

Через сорок минут он услышал в коридоре возню и стук застегиваемой молнии на рюкзаке. Сердце кольнуло, но он подавил это чувство. — Пугает, — подумал Виктор. Сын ушел. И, как оказалось, навсегда. — Значит, дизайнером? Картинки рисовать? — взревел Виктор, обращаясь к сыну. — Взрослый парень, почти восемнадцать лет, а в голове — ветер! Это что еще за новости? Артем отреагировал неожиданно спокойно. — Папа, профессия промышленного дизайнера сейчас очень востребована. Пап, я этим живу последние три года...

— Все сходится, Гоша. Сходится тютелька в тютельку. Просто ты так хотел верить в мое предательство, чтобы оправдать свое, что даже считать не пробовал. Но ты не волнуйся, я ничего не прошу. Ни алиментов, ни встреч. Ты же хотел нормально жить с женой? Вот и живи. — Гош, ты только не кричи, пожалуйста. Сядь, если стоишь! Георгий продолжил затягивать гайку на распределительном валу. Руки в мазуте, вокруг — бескрайняя тундра, придавленная тяжелым свинцовым небом. До дома три тысячи километров, до конца вахты — еще месяц...

— Я больше не позволю тебе или твоей матери диктовать, как мне распоряжаться моим здоровьем. Вещи я соберу завтра. Сегодня переночую в отеле. — Как это — свою фамилию оставляешь? — взвизгнула свекровь. — Саша, ты это слышал? Это что за новости? Нонна даже не повела бровью. Она поправила подол длинного шелкового платья и с вызовом посмотрела прямо в глаза матери своего жениха. — Мам, мы же обсуждали это, — тихо, почти извиняющимся тоном произнес Саша, переминаясь с ноги на ногу. — Какая разница, что в паспорте написано? — Как это — какая разница? — еще громче крикнула Олеся Александровна...

— Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? Тебе сорок лет, мама! Сорок! О чем ты думала, когда решала забеременеть в таком возрасте? Даша стояла посреди заставленной коробками комнаты, сжимая в руках старую мягкую игрушку, которую зачем-то вытащила из шкафа. Лариса, сидевшая на краю единственного не разобранного дивана, медленно подняла взгляд на дочь. — Я думала о том, что имею право на счастье, Даша. Настоящее счастье, а не ту имитацию, в которой мы жили с твоим отцом последние десять лет. — Счастье? — Даша горько усмехнулась...

- Яшенька, какая у тебя замечательная сестра! – не уставала восхищаться Полина золовкой. - Вот сейчас я решу, что ты и замуж за меня вышла ради того, чтобы заполучить в родственницы Диану, - хмыкал Яша, хотя с женой был согласен на сто процентов. Сестра ему досталась замечательная. Причем, степень ее замечательности он понял еще в подростковом возрасте, когда многочисленные друзья и знакомые рассказывали о том, что вытворяют их родственники. - Глупостей не говори, - хмыкнула Полина. – Замуж я вышла, чтобы строить с тобой счастливую и крепкую, я надеюсь, семью...

— Мама, ну сколько можно, честное слово? Мы с Жанной тебе компьютер купили? Купили. Интернет самый быстрый подключили? Подключили. Я тебе лично три вечера сидел и показывал, куда тыкать, как почту открывать, как пароли вводить. Все же записано в тетрадке! Серафима Николаевна прижала телефон к уху, чувствуя, как кончики пальцев начинают мелко дрожать. А сын продолжал кричать. — Ты взрослый человек с высшим образованием. Ты в школе тридцать лет отработала, завучем была! Ты не инвалид, слава богу...

— Ты просто представь, пап, как это будет удобно, — тарахтела дочь. — Квартиру можно сдать, на эти деньги вы с мамой сможете в санатории ездить хоть каждый квартал. И под присмотром будете. Мало ли что? Возраст-то уже не тот, чтобы в одиночку в четырех стенах сидеть. Николай Тимофеевич потихоньку начинал раздражаться. Сколько можно?! — Под присмотром? — переспросил он. — Маша, ты сейчас серьезно предлагаешь мне съехаться с женщиной, с которой я не живу восемнадцать лет? С женщиной, которая......

— Это правда, что ты поселила у себя какую-то девчонку? — Марина с жадным любопытством вглядывалась в лицо Натальи. За её спиной Мария Сергеевна демонстративно закатила глаза и осуждающе качнула головой. Наталья мысленно улыбнулась этой реакции и спокойно ответила Марине. — Не у себя, а у нас с Андреем. И не какую-то девчонку, а дальнюю родственницу моего мужа, — произнесла она ровным голосом и, не удержавшись, приторно−ласково добавила: — А почему ты так разволновалась, Мариночка? Та, кажется, поняла, что старшая коллега над ней посмеивается, и обиженно поджала губы...

Мама по телефону ледяным тоном объясняла, что «сама виновата, надо было думать, от кого рожаешь», и не дала ни копейки, когда Лера не могла купить даже смесь. В тот год Лера узнала, что такое настоящая безнадега. — Это просто издевательство! Она позвонила пять раз за утро. Пять! И каждый раз — «а ты отправила резюме?», «а почему ты не позвонила в то агентство?» Лера, я больше не могу! Лера пожала плечами. — Женя, ты же знаешь маму. Она так проявляет... заботу. Своеобразно, я согласна, но… — Заботу? — Женя нервно рассмеялась...