Литархив

Слушая каждый день панические реляции "сегодня заболело на сто человек больше, чем вчера", я заинтересовалась вопросом откуда и как берутся эти числа. Ну и о количестве тестов хотелось бы узнать тоже...

Копейкин рыдал не переставая уже четверть часа. Рыдания были вызваны бесплодными попытками попасть в вожделенную лабораторию. В лаборатории тем временем Редискин размышлял о тщете всего сущего, потягивая из чашечки белоснежного фарфора подозрительно зеленоватую жидкость и булькая из колбы странно пахнущим дымом. В булькание примешивался мерзкий звук, который слегка нервировал Редискина, но не настолько, чтобы отвлечься от дум. В какой-то момент мысль, путешествующая по одной из не самых длинных извилин вдруг завернула из подсознания в сознание и стукнула хозяина. - Черт, - вздрогнул Редискин. - Где шляется этот черепах недоделанный? Только за смертью посылать...

Копейкин задумчиво рассматривал платиновую иглу, зажатую в тиски. Она тускло бликовала в свете настольной лампы, указывая острием на потолок. Стол был завален ошметками белых перьев неизвестного орнитологам происхождения. Копейкин страдал. Он использовал уже все пришедшие в голову методы экспериментальной проверки количественного подсчета, но результат никак не приближался к желаемому, даже с учетом большой погрешности. В общем, ни в какие ворота. И Редискин, как на зло, куда-то запропастился. -Вызывали? - в лабораторию ввалился румяный от мороза (как со слабой надеждой подумал Копейкин) Редискин...

Слезы текли градом, оставляя на серой бархатистой шерсти темные, влажные полосы, повисали на дрожащих усах прозрачными каплями, смешивались с кровью и падали на землю мутно-рубиновыми пятнами. Но челюсти продолжали мерно-жевательные движения, вгрызаясь в сочную мякоть и все глубже загоняя колючки. Два великана в белом наблюдали за процессом. - Слушай, - произнес один, протирая очки,- может, не стоило все-таки смешивать опунцию с пейотом?*...

Движения становились все медленнее, глаза помутнели и пытались закатиться. Но она билась из последних сил, вспоминая передающуюся из поколения в поколение легенду о том, что если долго и упорно барахтаться, то чудесным образом можно будет выбраться из этого колодца. Но силы таяли, как мороженное в горячем кофе. Последнее усилие стоило очень дорого - бульк, и она пошла ко дну, даже не пытаясь дышать...