olga yudayeva

Перед крыльцом дома тусили собачки. Не гуляли, не проходили мимо, а именно тусили, топтались на месте и делали незаинтересованный вид. И вообще они оказались здесь совершенно случайно, а не потому, что из кого-то, выходящего из дома, может выпасть кусочек сыра. Но Анечка так торопилась показать Еве вакантную недвижимость, что про собачек вспомнили только когда уже выскочила на крыльцо. — Ой, - сказала Анечка, собираясь падать в легкий обморок и жирную пыль на крыльце. Собаки не одобрили человеческий падеж и поддержали лёгкое детское тело, прижав его любопытными носами к деревянной стене...

Картошку ели в три вилки, прямо из сковородки. Тарелки в мыльных химических разводах Ева забраковала, а одноразовой посуды на кухне не нашлось. Но так было даже веселее. Стоя коленками на лавках, приставленных к кухонному столу и привалившись к нему животами, наперегонки уплетали картошку и вылавливали грибы из сковородки. Вкусно хрустели малосольными огурчиками, выуживая их прямо пальцами из банки. Пастораль в отдельно взятой столовке, не меньше. Сыто отвалившись от стола, барин решил наконец уточнить, на какую должность и зарплату претендует залетная Мерри Поппинс...

Топтаться в прихожей Еве надоело и она прошла в холл, о чем почти сразу пожалела. Тяжелый запах испорченных продуктов наполнял весь объем пространства. Так пахнет гниющая картошка и оттаявшая перемороженная капуста. Потянуло колхозом студенческих времен и овощебазой той же эпохи. Еву аж передернуло. Она ненавидела пренебрежение к чужому труду, а испорченные продукты были символом этого безобразия. Отодвинув опешившего хозяина, Ева прошла вглубь дома, безошибочно выбрав дверь на кухню. Открыв её, она зажала нос рукой...

Ева поднялась на крыльцо шедевра финского зодчества. Только финны умеют так искусно изготовить бревно из русской сосны и слепить из него шведский дворец. Она даже руками потрогала гладкую поверхность идеальной деревянной стены. Та была тёплой и без капли смолы, но при этом пахла не химией, а деревом. Дверь в дом была не закрыта, звонка на ней не было и Ева, вежливо постучав, вошла в дом. Собаки процокали нестрижеными копытами по грязному полу прихожей, вслед за непрошеной гостьей, как будто так было и надо...

Начинает новую жизнь натощак только решивший удариться в ЗОЖ и бомж. Бомжом Ева не была, из дома, который они строили с Артёмом вместе она не выписалась, да и оформлен он на них двоих. Как всякая разумная девочка, Ева оставила свой запасной аэродром в рабочем состоянии, хозяйственно не став его минировать. Хотелось еды и праздника. Всё это было прямо под окнами гостиницы. В открытом Кафе напротив давали завтраки под саксофон. Запах хорошего кофе и тихий эротичный голос инструмента, стягивал праздного посетителя...

Ева стояла в нарядном ню перед большим зеркалом гостиничного номера и внимательно разглядывала остатки своей сокровищницы. Для своих сорока семи она была ещё вполне себе пригодна к эксплуатации, живот и задница, спасибо господи, были на месте. Только грудь рухнула. Пошить новые сисибцы следовало давно, но старые, растянутые, были всяко удобней. На них и спать спокойней, и кофе пролить не страшно. Вот руки были бесспорно хороши. Прокачанные в спортзале бицепсы и трицепсы составляли её гордость и отдельный предмет туалета, прятать их под длинными рукавами не приходилось...