Überzek

Предыдущая серия. Как только дверь заперлась снаружи, угрюмые лица тюремных людей немного посветлели. – Заходи, хата людская, сейчас чифир поставим. Я огляделся. В камере было нереально тесно, на от силы двенадцати квадратных метрах пространства находилось трое двухспальных нар, железный стол, вмонтированный в пол, и девять человек, я был десятым. Общая обстановка и атмосфера напоминала то ли индийские трущобы, то ли стоянку цыганского табора: развешенные повсеместно цветные тряпки и белье, пластиковые...

В камерах карантинного отделения следственного изолятора запрещены любые часы, и по должностной инструкции надзиратели не отвечают на вопрос арестантов «который час». Почему? Не положено. Почему не положено? Потому что не разрешено. Причём надзиратели мне отвечали всегда таким тоном, будто именно в их словах была логика, а я своими глупыми вопросами лишь показывал свою недалекость, которой явно их раздражал. Не положено. Это всего лишь время! Который час, черт возьми? Что за НКВДшные приемы вообще?...

Вторую ночь в заключении я провел уже в карантинном отделении СИЗО. Здесь держат несколько дней, обычно три-четыре, но могут задержать и до пятнадцати, пока готовятся медицинские анализы и документы для оформления. Так как я попал сюда перед новогодними праздниками, оформлять документы было некому, пришлось ждать окончания каникул. Карантин – это обычные камеры, практически такие же как и все остальные, только не обжитые из-за постоянной текучки. Две-три двухъярусные кровати, которые теперь называются...

ИВС – изолятор временного содержания. Где-то в Чертаново. Именно здесь прошла моя первая ночь в заключении. Не помню как уснул, было поздно и холодно, пришлось спать прямо в зимней одежде, даже кроссовки не снимал, зато хорошо помню момент пробуждения, очень уж замёрзли ноги. «Здарова, проснулся наконец!» по комнате туда-сюда ходил какой-то пухлый парень в вязаном свитере с горлом. «Меня Гриша зовут» Я представился. На вид Гриша был типичный сисадмин из начала нулевых: липкие волосы, небритость, очки, под которыми скрывались невероятно добрые оленьи глаза...