INTERESIUS

Рассвет поднялся над узкой долиной, но света в ней почти не было: его заслоняли пыль и дым. Спартанцы стояли плечом к плечу. Щиты — круглые, бронзовые, с алыми плащами за ними — сливались в одну неподвижную стену. Копья смотрели вперёд, и их острые наконечники дрожали в утреннем воздухе. В первом ряду стоял Леонид, сын оружейника. Он был молод, но лицо его казалось старше лет: всю ночь он слышал, как в лагере говорили о приближающемся войске. Говорили тихо, будто враг мог услышать даже сквозь холмы и костры...

Пыль поднялась над степью и встала золотой стеной. Александр ехал во главе войска, щурясь на ветру. Позади двигались македонская фаланга, конница и обозы — длинная утомлённая вереница, преодолевшая горы и реки ради новых земель. Впереди раскинулась плодородная долина с садами, каналами и укреплёнными селениями, скрытыми за земляными стенами. Издали долина казалась спокойной. Но над садами клубился сизый дым: это горели не очаги, а сигнальные костры из сухих ветвей. На дорогах не было ни торговцев, ни пастухов...

На рассвете море было цвета стали. Клеопатра стояла на палубе царского корабля, и ветер трепал золотую ленту в её волосах. Впереди, за узкой полосой берега, уже собирались легионы Октавиана. Их знамена темнели на песке, словно тучи перед бурей. Марк Антоний подошёл к ней, облачённый в доспехи. На миг они посмотрели друг на друга — без слов, без сомнений. — Сегодня решится, чьё имя будут произносить в Риме, — сказал он. — Нет, — ответила Клеопатра. — Сегодня решится, кому принадлежит будущее. Египетские трубы возвестили начало битвы...