Этот текст я хочу посвятить моей любимой бабушке (папиной маме) Клавдии Ивановне. Или, как мы в детстве называли её с моим лучшим другом — "КлавДивановна". Как сейчас помню её волшебные кисели, картофельники с квашеной капустой, макарошки с котлеткой и "кепчутом" или с домашней аджикой из провернутых через мясорубку помидоров с чесноком и солью. Казалось бы максимально простая пища без каких-то особых изысков, но, боже, каким же невероятно вкусным всё это было! И как благодарен я за все счастливые дни, что провёл в гостях у бабушки Клавы. У нас с бабушкой была редкая и очень сильная духовная связь, которая сохранилась и после её ухода из жизни. Благодаря бабушке Клаве я получил первый опыт невероятно чистой безусловной любви. Любви, которая ничего не требует, не впихивает тебя в рамки, не давит и не манипулирует. Но которая ощущалась в каждом моменте бабушкиного, чаще всего молчаливого, присутствия. И которую я чувствую каждый раз, когда вспоминаю о Клавдии Ивановне. Бабушка не была многословной, вела достаточно замкнутый образ жизни, и была простым и честным человеком, без каких-то феноменальных достижений, высоких социальных статусов или регалий. Но для меня она была невероятной вселенной, полной любви и спокойной поддержки, самым дорогим и близким на душевном уровне человеком. Это действительно необъяснимо, поскольку я не могу сказать, что мы с ней часто общались или разговаривали на какие-то глубокие темы. Но, попадая в пространство её квартиры, я всегда погружался в волшебный мир, где чувствовал себя легко и свободно. Мир, в пространстве которого хотелось гулять, познавать, творить, играть, радоваться жизни... и есть! У бабушки почти всегда был голоден и за выходные сметал её недельный запас продуктов. Она ещё удивлялась, мол дома меня не кормят что ли, хотя дома кормили, просто там я всегда был малоежкой. А в моменты, когда я расстраивался или злился, бабушка знала безотказный способ меня рассмешить. Мы играли в "Федула". Увидев меня в дурном расположении духа, она начинала читать стишок: — Федул! А, Федул?! Чего губы надул? / Иногда этого было достаточно, и я начинал улыбаться уже на этом моменте. Если же это не срабатывало, бабушка продолжала и следовал ответ Федула вопрощающему / — Кафтааан прожёг! / В детстве я кстати думал, что это "кофтан". В смысле кофта, но крутая, типа как "Вован", но кофтан. / — А велика ли дыра? / Не унимался настырный вопрощающий / — Остался вороток, да рукава / Последняя фраза декламировалась бабушкой страдальческим, полным вселенской скорби и печали, чуть не плачущим голосом убитого горем Федула, оставшегося без кафтана / И я честно не знаю почему это было так смешно, но обычно уже после первой прочитки стишка про Федула в бабушкином исполнении я складывался пополам и мы вместе с ней заливисто смеялись, иногда прям до слёз. Продолжение следует.
1 год назад